Кай и Снежная Королева

Глава седьмая. Кай покидает цветочный сад

Кай стремительно лавировал между кустов, чувствуя, как сладкие, насыщенные ароматы цветов становятся почти невыносимыми. Они душили его, заполняли лёгкие, окутывали, словно незримая сеть, тянущая обратно в этот странный, обманчиво уютный сад. Но он не мог позволить себе поддаться этому. Он должен был выбраться.

Мужчина вышел на небольшую полянку, где стояла деревянная кушетка. Он быстро осмотрелся, отыскивая свои вещи. «Где-то здесь… Они должны быть здесь!» В груди закипал гнев, сердце билось гулко, требовательно.

И вот он заметил что-то алое — кусочек ткани выглядывал из-под ближайшего куста. В одно мгновение он оказался рядом, присел и резким движением выдернул свои вещи. Свитер, пальто, шарф — всё было небрежно свалено, словно одежду нарочно спрятали в этом мире грёз, давая ему время забыться.

Кай без раздумий сорвал с себя лёгкую ситцевую рубаху, которая так раздражала своей чужеродностью и мягкостью. Она была чужой, не его. Пусть даже ткань ласково касалась кожи, он не желал носить то, что на него надели без его воли.

Его торс оказался оголённым, и прохладный воздух приятно охладил вспотевшее тело. Он уже потянулся за своим старым, привычным свитером, собираясь натянуть его через голову, когда вдруг…

— Кай!

Звук его имени пронзил вечерний воздух, словно острое лезвие. Он мгновенно замер, мышцы напряглись, и только потом перевёл взгляд в сторону.

Возле деревянного стола, сложив руки на груди, стояла она. Колдунья смотрела на него с хитрой полуулыбкой, а её глаза сверкали сдержанной насмешкой.

Мужчина спохватился, моментально отбросил свитер и одним мощным шагом пересёк расстояние между ними. В следующий миг его пальцы крепко сжали её плечи.

— Думала, твой дурман подействует на меня? — в голосе его звенела ярость.

Он впился взглядом в её лицо, пытаясь уловить хотя бы тень сомнения, страх, хоть какую-то слабость. Но вместо этого женщина лишь тихо засмеялась, слегка склонив голову набок, а в уголках её губ заиграла зловещая усмешка.

— Я всегда получаю то, что хочу, — её голос зазвучал мягко, почти шепотом, но в нём сквозила ледяная уверенность.

Кай почувствовал странное, неприятное тепло, пробежавшее по его пальцам. Его хватка ослабла, а руки словно налились тяжестью. На мгновение его сознание словно помутилось, а затем…

Колдунья вырвалась. Она двигалась с кошачьей грацией — резким движением шагнула в сторону, выскользнула из его ослабленных пальцев, и вдруг…

Раздался звонкий лязг.

Кай почувствовал резкую, обжигающую боль. Щека запылала, горячая волна разлилась по лицу. Он не сразу понял, что произошло, но по горящему следу на коже догадался — она ударила его.

— Что ты себе позволяешь?! — её голос уже не звучал насмешливо.

Теперь в нём слышалась ярость. Изумрудные глаза вспыхнули, блестя в свете фонаря, а грудь тяжело вздымалась. Кай невольно сделал шаг назад, поражённый её внезапной переменой.

— Я была с тобой обходительна, — в её голосе теперь звучало раздражение, — но ты разозлил мамочку.

В последний момент её губы тронула усмешка — теперь она была другой: зловещей, властной.

Она сделала шаг вперёд, и Кай почувствовал, как воздух вокруг него сгустился, стал вязким, словно тягучий мёд. Невидимая сила оплела его тело, холодными кольцами стянула грудь, лишая возможности двинуться. Он пытался сопротивляться, но мышцы словно застыли, не подчиняясь его воле.

Она подошла ближе. Настолько, что он мог чувствовать её дыхание на своей коже — тёплое, обволакивающее, едва уловимо пахнущее медом и пряностями. Этот запах дурманил, проникал глубже, словно стремился затеряться в его сознании.

Её пальцы — тонкие, холодные — легли на его обнажённый торс. Медленно, с едва заметной ленцой, она провела кончиками ногтей по его коже, оставляя после себя алые следы. Он вздрогнул, но не от боли, а от странного, неприятного ощущения. Его тело реагировало на это прикосновение, но не так, как должно было. Это было нечто другое — тёмное, пугающее, неправильное.

Она сжала пальцы чуть крепче, словно желая ощутить под ладонями его силу, его напряжение. Затем её руки переместились на его плечи, и Кай вдруг почувствовал, как ноги подкашиваются.

Не по его воле. Он опускался. Медленно, с противным осознанием того, что не может этому воспрепятствовать. Колени коснулись мягкой, тёплой земли, а она теперь возвышалась над ним, словно статуя богини, возложившей на него свой суровый приговор. Её губы тронула насмешливая улыбка, но в глазах сверкала не просто победа — это было торжество полной власти.

— Ты никуда отсюда не уйдёшь. Слышишь? — её голос зазвенел, словно лезвие ножа, хищный и холодный.

Кай напрягся. Внутри, в самой глубине его разума, мелькнул дикий ужас. Глаза его расширились, сердце заколотилось быстрее, но он по-прежнему оставался недвижим. Колдовство окутывало его плотнее, не давая шанса на бегство.

А затем… Её лицо изменилось.

Злобная гримаса исчезла, будто растаявший лёд, уступив место мягкой, почти ласковой улыбке. В голосе вновь появилась шелковая, убаюкивающая нежность.

— Поэтому, Кай, будь хорошим мальчиком и не заставляй меня ждать, — она склонила голову, будто увещевала ребёнка.