Кай и Снежная Королева

Глава двадцать четвёртая. Счастье в свете рождественских огней

Лошади, будто неслись не по воздуху, а по поверхности застывшего озера, тихо и плавно скользили сквозь ночное зимнее небо. Повозка медленно плыла, как лодка по снежным облакам, едва покачиваясь в ритме неспешного полёта. Внутри, под серебристым балдахином звёзд, сидел Кай. Он обнимал женщину, что прильнула к его плечу, словно к самому надёжному человеку на свете.

От её прикосновения, от мягкого тепла её тела, от тихого дыхания, которое едва касалось его шеи, в груди у Кая разливалось невиданное прежде спокойствие. Словно всё вокруг — сияние неба, мерцающие звёзды, морозный воздух — стало лишь обрамлением одного единственного ощущения: покоя.

Он поднял глаза к небу. Там, в высоком молчаливом пространстве, звёзды рассыпались миллионами искр. Они сияли ярко, будто праздновали возвращение света в его жизнь. Но он тут же перевёл взгляд — на неё. На ту, ради кого он прошёл столь длинный путь, ради кого когда-то замёрз, но теперь грелся.

Она сидела спокойно, её глаза были прикрыты, но уголки губ трепетно изгибались в нежной улыбке. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. От этой улыбки сердце Кая вдруг сжалось — нежно, сладко, с невыносимой теплотой. Он не мог отвести взгляда. Его взгляд скользил по её чертам — по пушистым ресницам, по чуть розоватым щекам, по нежной линии губ.

И вдруг она открыла глаза. Медленно, словно почувствовала, что он смотрит. Их взгляды встретились. Женщина смутилась — лёгкий румянец тут же залил её лицо. Она опустила глаза, но улыбка стала глубже, теплее.

Кай, не сдержавшись, улыбнулся в ответ и крепче прижал её к себе, словно хотел сказать: «Я здесь. И не отпущу».

Он опустил взгляд вниз, за край повозки. Под ними простиралась снежная долина — бескрайняя, как белое море. Он узнал это место. Где-то там, среди сугробов и заснеженных сосен, жил отшельник. А рядом — верный пёс Клык, который однажды не дал ему умереть от холода. Кай коротко кивнул, будто в благодарность, и повозка полетела дальше.

Горы — чёрные, молчаливые, хранящие в себе тайны. Где-то в их недрах, в каменной пещере, спрятано пристанище Разбойницы. Он вспомнил, как она принимала его у огня, как там впервые за долгое время он по-настоящему отогрелся и начал верить, что сможет достичь цели.

А вот уже шпили дворца Принцессы — сверкающие, острые, похожие на кусочки льда, отражающие лунный свет. Он вспомнил, что она лишь укрепила его решимость найти свою цель, вырваться и понять, что такое свобода.

Наконец — высокие стены сада Колдуньи. Когда-то там всё было окутано чарами и тенью, но сейчас это всего лишь воспоминание. Осколок пути, по которому он шёл — всё ради того, чтобы найти свою Снежную Королеву.

Теперь она была рядом. Не такая, какой он её помнил в начале — ледяная, строгая, недосягаемая. А живая. Тёплая. Тихо прижавшаяся к нему — просто Каю. И это было чудо.

Повозка неспешно неслась дальше. Небо рассыпалось искрами, лошади ступали по невидимым тропам, как по мостику, ведущему в новую жизнь. А в сердце мужчины звучала только одна мысль:

«Это был мой путь. И я бы прошёл его снова, если бы знал, что в конце — ты».

И вдруг впереди, среди темноты и сверкающих звёзд, стали различимы знакомые очертания. Его родной городок — маленький, уютный, будто игрушечный, — притаился среди снежных холмов и теперь вспыхивал яркими огнями, словно приветствуя их возвращение. Над крышами домов мерцали гирлянды, окна уютно светились, а по улицам рассыпались тёплые отблески рождественских фонарей. Вдалеке струился свет, и повозка медленно катилась навстречу этим огням, словно возвращалась туда, где её ждали.

Кай ощутил, как внутри защекотало что-то нежное и волнительное. Он вернулся. И привёл с собой её. Теперь он только надеялся, что в этом мире, полном тепла и жизни, она найдёт своё место… и будет счастлива.

Повозка мягко опустилась на мостовую и неспешно поехала по улицам, укутанным снежным покрывалом. Она поскрипывала на снегу, и лошади спокойно шагали, будто сами чувствовали важность момента. Вокруг горели огоньки гирлянд, протянутых между домами, словно золотые нити связывали крыши в единое рождественское полотно. В воздухе пахло свежей выпечкой, дымом из печных труб и корицей, вперемешку с морозной свежестью.

Люди спешили, неся в руках корзины, свёртки и угощения. Они двигались к центру городка — на главную площадь, где вот-вот должен был начаться праздничный вечер. Смех, разговоры, хруст шагов по снегу — всё сливалось в одну большую симфонию ожидания Рождества.

Женщина, сидевшая рядом с Каем, с озорным интересом вглядывалась в происходящее. Её глаза бегали по витринам, по снежинкам, по весёлым лицам прохожих. Это было для неё чем-то новым, неизведанным. Но в то же время — таким притягательным, уютным, родным. В уголках её губ играла лёгкая улыбка, как у ребёнка, впервые попавшего на волшебную ярмарку. Сейчас она могла это видеть своими глазами, не через стекло, а лично. Быть частью этого празднования.

Повозка остановилась на главной площади. В самом её центре возвышалась большая ель, украшенная с любовью и щедростью: разноцветные шары, ленты, свечи, бусы, гирлянды — всё сверкало, переливалось и мерцало в зимней тьме.

Кай первым вышел из повозки. Снег приятно заскрипел под сапогами. Он повернулся и протянул руку своей спутнице — и она, немного смущаясь, взялась за неё. Он помог ей сойти, как когда-то — впервые, в другой жизни — помогал ей подняться по лестницам ледяного дворца. Но теперь её шаг был лёгким, уверенным.