Каи - пуп Земли. То в жар! То в холод!

Абитура

В 1968 году единственный Казанский аэропорт был расположен в черте города, прямо к зданию подходили троллейбусы. Город для обоих был совершенно незнаком, они прошли через здание аэропорта, подошли к первому попавшемуся милиционеру и спросили, как добраться до ближайшей гостиницы. Тот сказал, что надо дойти до трамвая и проехать на нем три остановки. До трамвая было десять минут ходу пешком, через полчаса после выхода из аэропорта путешественники стояли в холле гостиницы 'Заря", разглядывая табличку: "Мест нет" . Портье глянул на них сочувственно, но помочь ничем не смог или не захотел. Наивные, они спросили у него, есть ли рядом ещё гостиницы, тот ответил, что в пяти остановках на площади есть три гостиницы, но мест там тоже нет. Упрямцы через час убедились в его правоте, причем во всех трёх гостиницах портье смотрели на них с нескрываемым презрением. Подумав, решили вернуться в аэропорт и там переночевать. Чтобы убить время, проехали на трамвае номер пять от конечной до конечной и от конечной до аэропортовской. Пока катались стемнело, Орлов обратил внимание, что темнеть начало необычно рано. В аэропорту сидячих мест в здании не было, устроились на лавочке возле здания.

Казанский аэропорт был тогда местом очень оживлённым, спать под рев и грохот авиационных двигателей, да ещё и на жёсткой лавочке ни Виктор, ни Валера ещё не умели, поэтому всю ночь так и не сомкнули глаз. Ближе к утру народу в здании аэропорта заметно убавилось и ребята перебрались на мягкие диванчики, на них удалось немного вздремнуть.

Орлов обратил внимание, что светает в Казани тоже раньше чем в Магнитогорске. Вспомнив, что прилетели они на час раньше чем вылетели, а также уроки астрономии, пришел к выводу что Казань живёт не по своему времени.

В семь утра открылся газетный киоск, в нем купили карту Казани, маршрут до Первого здания КАИ оказался простым, и в восемь они уже стояли перед мощными дубовыми дверями будущей альма-матер. На двери висел плакат с текущим конкурсом, четыре человека на место и ориентировочный проходной балл - 12. Документы у желающих стать студентами принимались последний день, все кто хотел их уже подали, очереди никакой не было. Справка никаких подозрений у комиссии не вызвала, процедура приема документов не была долгой. Попали они в последний поток, первый экзамен был письменная математика, 6 августа. Им выдали направления в четвертое общежитие, и объяснили, как до него добраться. Путь оказался очень не близким, сначала надо было дойти до вокзала, на одиннадцатом номере проехать на ту сторону реки Казанка, выйти на улице Гагарина и дойти пешком до улицы Короленко.

Дорога заняла больше часа и подарила массу впечатлений. Старый город, в котором располагались и основные здания КАИ и вокзал поразил контрастом помпезности и убогости.

Увидев трамвай, на котором предстояло ехать, ребята буквально разинули рты. Высокие, деревянные с массивными дверьми, открывающимися самими пассажирами, они словно сошли с экранов фильмов про революцию и блокаду Ленинграда. Передвигались они со страшным грохотом и звоном и довольно медленно.

Общежитие, пятиэтажное здание уже послевоенной постройки, нашли быстро, но вот комендантшу пришлось подождать, она определила их в 112 комнату. Потом пришлось ждать и кастеляншу, чтобы получить постельное белье и ключи. Комната оказалась открытой, на одной из кроватей, закинув руки за голову, возлежал молодой человек в одних трусах. На столе красовался натюрморт из графина, четырех стаканов, буханки хлеба с отломленными руками горбушками и куска вощеной бумаги, на котором лежали две кучки, в одной кучке лежала килька целая, в другой головы и потроха. Молодой человек бодро вскочил навстречу новым постояльцам, представился Сергеем. Выглядел Сергей гораздо старше Орлова и Голубева, был довольно высок и крепко сложен. Он тут же выложил про себя всю подноготную. Оказалось, что приехал он из-под Уссурийска, поступает второй раз, первый раз три года назад завалил письменную математику, отслужил в армии, где по его словам хорошо подготовился. На ироничный вопрос Голубева по поводу натюрморта, ответил, что живёт в режиме жёсткой экономии, на случай если не поступит и второй раз. Тогда он на сэкономленные деньги накупит охотничьих припасов, с которыми в тайге большой напряг.

Внимание ребят переключилось на обстановку в комнате. В ней стояли четыре кровати, четыре тумбочки, шкаф, два стула и стол, стоящий между кроватями у окна. Комната была узкой, за столом можно было разместиться только сидя на кроватях или с торцов, на стульях. В общем без излишеств, но жить можно. Туалет и кухня располагались в другом конце коридора, по словам того же Сергея душ и прачечная были в подвале.

Вид хлеба и запах кильки пробудил у прибывших притупившееся было чувство голода, последний раз ели они ровно сутки назад. Поинтересовались у Сергея, где тут поблизости можно поесть, тот сказал, что в общежитии есть буфет, но летом он не работает, через дорогу есть дешёвая столовая, с не самой вкусной едой. Подальше, на Гагарина, есть столовая получше, но подороже. Продовольственные магазины есть в двух шагах.

Решили идти в столовую поближе. С голодухи набрали по полному обеду, Орлов не без усилий съел все, Голубев попробовал, поморщился и выпил только кисель. Обошёлся полный обед в полтинник. После столовой зашли в продовольственный магазин и поразились скудностью ассортимента. Ни колбасой, ни сыром, ни тем более мясом в магазине и не пахло. Мясо и в Магнитогорске в магазинах не было, но колбаса по два двадцать и сыр по два семьдесят были частенько, за колбасой иногда надо было выстоять очередь.

В казанских продовольственных магазинах было шаром покати. Наверное, он был самым голодным городом в Поволжье, с 33 года получившем неофициальный титул голодного. Зашли на почту, отправили телеграммы родителям, что добрались и устроились. Валера пошел поискать общепитовскую точку поприличней, Витёк пошел гулять по незнакомому городу.

Эта часть города разительно отличалась от старой Казани и была чем-то похожа на родной Магнитогорск, по видимому строились они примерно в одно время. Вернувшись в общежитие, он нашел Валеру спящим. В отличие от товарища к бессонными ночам он был непривычен. После выпускных экзаменов Орлову было не до подготовки к вступительным, поэтому, увидев лежащую на кровати каевскую книгу, решил позаниматься. Натюрморт со стола был убран, он достал чистую тетрадь и ручку и сел с книжкой за стол. Книжка вызвала живейший интерес у уссурийского охотника, после того как Орлов начал решать выбранную задачку он попросил её посмотреть. Тот конечно разрешил. Хватило Виктора ненадолго, бессонная ночь сказалась, и он тоже улёгся спать, оставив книжку Сергею.