Кайрен и Лира. Опасная любовь тёмного Эльфа

Пролог

Владыка Зимнего Двора услышал мою песню — и потребовал меня в жёны.
В обмен на мир отец сказал «да».

Только он ждал совершенства. А под моей вуалью — проклятие.

Теперь мой муж называет меня самозванкой… и ищет ту, чью песню услышал.

Не веря, что она — уже его жена.

---------------------------------------------------------

Кайрен Торн. Владыка Зимнего Двора

Голос.

Он пробивает насквозь — сквозь лёд, сквозь Шип, сквозь месяцы войны, запах горелой смолы и крови.

Женский. Неземной. Мелодия плывёт над руинами крепости, над дымящимся полем, над телами, которые я перестал считать ещё утром. Плывёт — и трогает что-то в груди. Там, где Шип давно сожрал всё живое.

Я знаю этот голос. Он снился мне три месяца подряд — тёмная комната, запах трав, мелодия откуда-то из глубины. Я просыпался с привкусом тепла на губах. Сейчас она зовёт наяву.

Меч падает из рук. Иду.

Мимо генерала, который окликает меня. Мимо раненых, отползающих с дороги. Мимо врага — ещё живого. Переступаю через руку — пальцы скребут по камню.

Минуту назад враги боялись моего льда. Сейчас свои боятся взгляда.

Пусть.

Мелодия ведёт к сторожевой башне в дальнем углу вражеской крепости. Под сапогами хрустит цветное стекло выбитых витражей. Расколотый камень.

Копоть. Оплавленное золото штандартов Летнего Двора — алое полотно выжжено до чёрных дыр по краям.

Четыре месяца древней магии. От неё трескается кожа на пальцах. Она дала мне силу уничтожить армию Летнего Двора — и забрала всё остальное.

Вкус еды. Тепло огня. Имена тех, кого любил.

Голос становится выше, и я спотыкаюсь на ровном месте.

Потому что в груди — тепло. Оно просачивается сквозь Шип, пробивает корку вечной мерзлоты, доходит до самого дна.

Я думал — там пусто.

Лестница. Ступени в трещинах. С каждым пролётом голос ближе, а Шип — тише. Впервые за месяцы проклятая тварь в моей груди притихла.

Ледяная корка на руках трескается. Сходит хлопьями. Под ней — цвет кожи. Я забыл, какой он.

Перепрыгиваю через выбитую дверь. Взлетаю по последнему пролёту.

Она стоит на краю пролома — там, где снаряд вырвал кусок стены. За спиной закат, розовый с золотом, каких в Зимнем Дворе не бывает. Там бесцветное небо.

Ветер треплет светлые волосы. Песня льётся из-под вуали. Кажется, стоит ей замолчать — и мир погаснет.

Десять шагов.

Восемь. Шесть. Я, Владыка Зимы, чьё имя произносят шёпотом, — крадусь по каменному полу, боясь хрустнуть осколком. Боясь спугнуть.

Четыре шага. Изгиб шеи. Тонкие пальцы на камне. Свет бьёт из-за спины — она вся силуэт, голос и контур.

Если это мгновение — всё, что осталось, мне хватает.

— Подожди.

Хриплое. Чужое. Когда я в последний раз кого-то просил?

Она обрывает песню. Оборачивается. Лица не видно из-за кружев.

Рука вскидывается сама. Пальцы раскрываются.

Два шага. Один.

В её ладонях вспыхивает свет.

Я успеваю понять: она боится.

Меня.

Удар.

Волна швыряет меня в стену. Камень лопается за спиной. Башня складывается — перекрытия рушатся водопадом камня и пыли. Лечу. Врезаюсь спиной в площадку двумя этажами ниже.

Небо. Потолка больше нет.

Сквозь оседающую пыль — серые облака. Обрубок башни.

Шип молчит. Оглушённый.

Сажусь. Во рту привкус крови.

Смотрю вверх, на рваный край стены. Камни. Пустота.

Её там нет.

Лёд на руках сошёл. В груди бьётся сердце.

Поднимаюсь.

Была ли она настоящей?