Как Алёнушка и Иванушка боролись со Змеем Пандемием

4.

Мы продолжали бродить по лесу еще несколько недель, прежде чем нам это окончательно надоело, и мы начали учиться жить в деревне. Бабка меня все-таки приобщила к хозяйству, и мне по ночам вместе крепкого сна приходилось полоть огород, кормить кур, прибирать в доме, готовить и прочее. Хорошо, что хотя бы Буренку она мне больше не доверяла.

Ванька тоже выполнял какую-то работу по дому, а потом висел на нашем общем заборе, лопал зеленые яблоки и наблюдал за тем, как я вожусь в саду.

– Помог бы хоть! – возмутилась однажды.

– Неа. Я сегодня уже дрова колол, – заявил он, хрустя яблоком.

– Правда? – удивилась. По мне так он должен был быть еще более безруким, чем я, потому что я хотя бы своим настоящим бабушкам в саду помогала, а он был полностью городским жителем, который даже в армию не ходил.

– Ага, – кивнул он и продемонстрировал мне забинтованную руку, которую до этого прятал за забором.

– Хоть один палец выжил? – весело фыркнула.

Он озорно улыбнулся, и на его щеках вновь заиграли ямочки.

– Не переживай. Пальцы в мужчине – это не главное!

– Я надеюсь, ты сейчас на мозг намекаешь?

– Конечно, на него. А ты про что подумала? Ай-яй-яй, – погрозил яблоком в целой руке. – Какая ты, Аленка, испорченная девчонка!

– Ваня! Что ты устроил во дворе?! – взвизгнула женщина, которая в этой зачарованной деревне играла роль матери тридцатилетнего детины.

– Ладно. Я побежал, – по-деловому заявил он, подпрыгнул, сорвал еще одно яблоко с нашей с бабкой яблони и пропал где-то за забором.

***

Лето проходило. Я продолжала работать на дому, якобы сходила в отпуск, закончила-таки со своим ненормальным графиком «Четырех стихий» и собрала все комментарии. Ночами меня продолжали мучить сны, после которых я просыпалась в странном состоянии: то снова подскакивала ночью от кошмаров, то просыпалась с улыбкой на лице.

– Может, тебе в «Сосновый Бор» обратиться, там хорошие психологи. Помогут, – советовала подруга, когда я поделилась с ней своим замешательством от странных снов.

– Спасибо, конечно. Но я вроде бы еще не до такой степени сошла с ума с этой удаленкой…

– А что в этом такого? – удивилась Света. – Там первоклассные специалисты. Отзывы хорошие. Отдохнешь пару недель.

***

Днем я отказывалась от ее предложений, а ночью, оказываясь в кампании Вани и бабки, жалела о своем решении. Может, и стоило бы отдохнуть в этом санатории?

– Аленка, надевай скорее! – бабка сунула мне в руки тот самый красный сарафан, в который я вырядилась во второй день пребывания в этом месте. – Сваты идут!

– Что?! – взвизгнула, подскакивая с места.

– Зря ты тогда к Зинке не пошла. А я вот сходила, все у нее узнала. Она немного поворожила. И вот! Не прошло и двух месяцев, как сватов ждем!

– Какие сваты? – возмутилась. – Я не хочу! Мне не надо!

– Надо, надо, – покачала головой бабка. – Это Федька с крайнего двора. Хороший парень, работящий. Не то, что этот твой дружок криворукий.

– Да не надо мне никакого! Ни криворукого, ни работящего!

– Цыц! Девчонка! Только попробуй спугнуть очередного жониха! Я тебя своими руками придушу! К Бабе Яге отведу!

О! Туда-то мне и надо! Ну, держись, «жоних»!

Работящий Федька представлял за себя сутулого паренька лет на пять меня моложе и с гнилыми зубами. Мне даже смотреть на него было неприятно, а бабка хлопотала над ним и пирожки в тарелку усердно подкладывала.

– Аленушка такая красивая девочка, – говорил отец «жониха», разглядывая меня и умиляясь, когда мы сидела за накрытым столом вчетвером. – Коса-то какая!

– Какая-какая, – вздохнула печально, подхватив ту и повертев перед глазами. – Накладная.

Мужик изменился в лице. Бабка захохотала, показывая мне под столом кулак.

– Шутка.

– Шутка, – повторил мужик и тоже поддержал веселье. Снова печально вздохнула. – Нет, красавица, красавица. Белокожа, черноброва. Хороша! А какие глазищи! Прынцесса!

– Хм, – хмыкнула, вспоминая сказку «Морозко», взяла руками салат из капусты и свеклы и размазала его по щекам. – Королевна!

Даже бабкин смех не помог. Зато теперь улыбаться начала я, видя лица растерянных сватов. Федька даже забыл, что надо жевать.

– Шютка, – улыбнулась, стряхивая салат с щек и надеясь, что свекольные румяна мне наложить удалось.

Мужик перевел на бабку растерянный взгляд, та изо всех сил улыбалась.

– А как она пирожки готовит!

– Как-как? *опой об косяк, – и в третий раз вздохнула, но уже с широкой улыбкой.

Короче говоря, «жониха» выставить мне удалось с легкостью, но вот старуха что-то не торопилась вести меня к Бабе Яге, как обещала, и вместо этого до самого моего пробуждения гоняла по дому, размахивая мокрой тряпкой и норовя выпороть.