Как боги

3.3. ПРЕДАТЕЛЯМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ

Ят-су, великий джер Тайной Стражи Новых Земель, был в ярости. Ведь он предупреждал, что анты собираются проникнуть во дворец наместника и украсть ключ к сокровищнице своих богов.

- "Они не посмеют!" - передразнивал он бывшего теперь джера дворцовой стражи, расставшегося со своей должностью из-за недостатка бдительности.

- О, презренные недоумки! - возмущался он, оставшись, наконец, один в своих покоях. - Где им тягаться с антами, дерзкими и непредсказуемыми? Даже Мечи Алтху... Нет, определённо, что-то не так в Сэнгтху!

В отличие от большинства представителей своего народа, Ят-су был способен не только к непредвзятому размышлению, но даже и к самокритике. Он прекрасно осознавал: не будь у сэнгов многократного численного превосходства, им ни за что не удалось бы отторгнуть у антов столько богатейших земель.

- Хвалятся тем, что вызубрили наизусть Мировую Книгу, но при этом не способны исполнять даже простейшие приказы с надлежащей точностью и добросовестностью! - сетовал он не раз в узком кругу таких же, как и он, вольнодумцев из Тайной Стражи, тех самых, кто, собственно, и обеспечивал её нормальное функционирование.

- Кажется иногда, что усердное поклонение Алтху и развитый ум несовместимы... - этого Ят-су уже не говорил никому и никогда, так как подобные речи могли стоить жизни даже великому джеру.

Не сразу он пришёл к таким мыслям. Лет двенадцать ему было, когда он начал изучать всерьёз Мировую Книгу, а также деяния и изречения Мортху. В тот год умер старый слуга, ухаживавший за ним с младенческого возраста. Впервые Ят-су увидел смерть так близко. Он настолько перепугался, что даже не вышел попрощаться с усопшим, когда тело уносили для погребения.

Но ещё больший страх охватил мальчика, стоило ему осознать, что и сам он тоже умрёт. Придёт время, и он будет так же лежать, обезображенный смертью, и этот застывший ужас в чертах лица... Мысль о том, что же увидел тогда старик, беспощадно преследовала Ят-су, не позволяя нормально есть и спать.

Все изменил приезд дяди. Младший брат отца, он только что вышел из стен училища, где готовили служителей Алтху. Если родители Ят-су были довольно равнодушны к своему вероучению, ограничиваясь знанием положенных молитв и исполнением обязательных ритуалов, то юный служитель горел проповедническим энтузиазмом, и не упустил возможности облагодетельствовать своего племянника. Его слова о вечном блаженстве праведников в Садах Алтху упали на благодатную почву.

Зазубривание длинных и довольно-таки косноязычных молитв и чтение нудных однообразных поучений показались Ят-су совсем небольшой платой за избавление от терзающего его страха смерти.

Он не любил об этом вспоминать. Никто и никогда не смог бы упрекнуть Ят-су в жалости или снисхождении к врагам Алтху. Но когда речь идёт о собственной матери...

Только благодаря ей он стал великим джером. Ни знатности рода, ни богатства особого. Всё своим умом. Его мать была дочерью знаменитого учёного и целителя Ан-Су. Она умела читать и писать, что было невероятной редкостью среди женщин, и даже научила грамоте всех своих детей. Именно она развила способности сына, занимаясь с ним и отвечая на его бесконечные детские вопросы.

Когда Ят-су забросил все дела, кроме чтения Мировой книги и поклонения Алтху, мать сильно обеспокоилась этим. Она пыталась переключить внимание сына на более полезные занятия, но её усилия были напрасны. Тогда она решилась на откровенный разговор, и поведала мальчику то, что слышала когда-то в доме отца от мудрецов, посещавших его.

Она рассказала, как служители Алтху обманывают людей, наживаясь на их страхах и бедах, доходя порой до поддельных чудес и фальшивых исцелений. Упомянула она и о множестве противоречий, содержащихся как в Мировой Книге, так и в изречениях Мортху.

Наконец, она поведала ему передающуюся из уст в уста среди мудрецов историю о том, как внук Мортху, отнявший престол у старшего брата, внёс изменения в Мировую Книгу, чтобы упрочить свою власть, и объявил её новую версию единственно истинной, а все остальные, немногочисленные на тот момент, экземпляры приказал уничтожить.

Ей удалось заронить сомнения в вере сына. Она надеялась, что смышлёный мальчик вскоре излечится от фанатизма и вновь вернётся к нормальной жизни. Но она просчиталась.

С одной стороны, вера в Алтху проповедовала покорность родителям, начальникам и власть предержащим. С другой стороны, она же предписывала доносить на тех, чьи действия или слова вступали в противоречие с учением Мортху. Ят-су сделал свой выбор. Страх оказался сильнее любви.

Несколько лет спустя, когда Ят-су начал службу в Тайной Страже, ему открылась весьма неприглядная изнанка жизни благочестивого сословия служителей Алтху: нечистоплотная борьба за выгодные места, обман и вымогательство, разврат, а порой и вовсе противоестественные пороки. Увиденное избавило его от иллюзий. Но мать, казнённую по приговору религиозного суда, уже не вернуть.

Жестокость и беспринципность великого джера сочетались с цепкой памятью, необычной для сэнга работоспособностью и изощренным умом, что позволило ему достичь на удивление высокого для его возраста и происхождения поста. Наместник, управляющий порабощёнными землями антов от лица Великого Хафа, владыки Сэнгтху, ценил службу Ят-су и был щедр к нему. Но гораздо более значимой для главы Тайной Стражи наградой была гордость своими победами над сильными и умными врагами.

Ят-су не давал покоя вопрос, почему его народ не в состоянии окончательно покорить более чем наполовину завоёванную страну. Анты одновременно пугали и завораживали его, заставляя ломать голову над загадкой, что же делает их такими сильными.

В поисках ответа он отваживался нарушать даже установления своей религии. Презрев проповеди служителей Алтху, которые считали женщин завоёванных земель нечистыми и не одобряли браки и вообще близкие отношения с ними, великий джер сделал своей наложницей рабыню-анту.

К сожалению, его надежды разгадать секрет врагов не слишком-то оправдались. Кроме белой кожи и чистоплотности она мало чем отличалась от женщин-сэнг. К тому же в ней не было той подобострастной покорности, что с раннего детства усердно вбивалась в девочек его народа, так что они не мыслили для себя иного смысла жизни, кроме угождения своему повелителю-мужчине.