Как царевна-лягушка замуж выходила

Глава первая. Вступительная. В которой мы знакомимся со всеми ключевыми персонажами

   В некотором царстве, в некотором государстве ...(так начинается любая сказка, значит, и мы не будем отходить от канона...пока) жил-был царь, точнее жили два царя-соседа. В общем, жили они - не тужили и даже иногда дружили. Звали их Дормидон и Долдон. Воспитывали детишек сами. Ибо их жены-королевы были сестрами и, разродившись, тут же дружно померли.

 И остались у Дормидона дочка, а у Долдона три сына-молодца: старший Федот-наследник, средний Елисей был - так-сяк и младший - Иван, за глаза любимый(глаза у него, в смысле, мамины были). И вот однажды(во время очередного ежемесячного приступа дружбы под шашлычок с коньячком) пришла им идея поженить детишек и объединить владения под мудрой рукой (чьей они в процессе разберутся).На том и порешили.  

Когда невеста хороша и молода (в случае нашем же она была жаба жабою во всех смыслах), то и проблем не возникает, тем более, и возраст вполне подходящий. Принцесса Пульхерия (что означает "красивая"-вот ведь насмешка судьбы!) была счастлива от подобной перспективы и уже готовила брачный наряд. Наивная! 

 Принцы напротив же, восторгов не разделяли (ну, оно и понятно) и стали думу тяжкую думать, как бы им и не жениться, и батюшку любимого с дружкой не обидеть.  

Правду говорят: "одна голова-хорошо, а две лучше"! А уж где трое собрались...Ну, вы поняли! 

И думали они, думали аж три дня и три ночи (а как вы хотели, так положено) не просыхая (в смысле, не переставая) и надумали. Пришли они к царю-батюшке, упали ему в ноги(ага, свои-то не держат) и начали:  

- Не вели казнить, вели слово молвить, государь-отец! - хорошо так начали, душевно и дружно, что даже псы на псарне поддержали этот почин согласным подвыванием.  

Царь болезненно поморщился(нечего было вчера с Дормидоном за вечный мир во всем мире пить)и сделал сыновьям знак замолчать. Тут же встрепенулся спавший на последней ступени лестницы, ведущей к трону, палач.

  - Звали, Вашество? - рявкнул он(вот кто всегда готов). 

 С соседнего парного трона раздался храп, сопровождавшийся жутким треском, и к подножию его скатилось тело...при внимательном рассмотрении оказавшееся Долдоном.  

Пока творилось все это безобразие, Дормидон тихонечко(вот партизан!) достал из специальной секретной секции в троне бутыль с рассолом и жадно к ней присосался(сушняк-с, однако). 

Наконец, все постепенно успокоились. Дормидон пришел в благостное состояние. Долдона подняли, отряхнули, усадили на трон, вручив все полагающиеся царские регалии: скипитр(которым он тут же принялся чесать спину)и покореженную державу (она тут же вывалилась из трясущейся руки и откатилась под ноги заскучавшему палачу).

  - Итак, дети мои, я вас внииимательно слушаю, что же того произошло, что вы ни свет ни заря вломились в тронный зал, напугали гостя нашего дорого (согласный кивок) о всех отношениях (чтоб ему поганцу икалось - весь запас веницанского, зараза, выжрал в одну морду) и оторвали нас от дел важных, государственных?  

- Батюшка ты наш любезный, светоч разума, торжество справедливости! - снова дружно заголосили сыновья, бухнувшись на колени.  

- Ну, будет, будет, - успокоил их царь, - Излагайте, дети мои! 

 - Недостойны мы чести такой, милостиво соседом нам оказанной. Не может ни один из нас в жены взять Пульхерию-девицу. Не соответствует никто требованиям ей заявленным. 

 Призадумались цари, опечалились - выгодный союз срывается. Думали час, думали другой. На исходе третьего часа не выдержал кат и выступил вперед.

  
- Государь-кормилец, разреши слово молвить! - и, дождавшись милостивого кивка от обоих, продолжил.

- Есть в сокровищнице лук волшебный. Его ещё прадед ваш Великий Горох-царь у хана степного Батырбека Ужасного в свое время отнял с полным колчаном. И если доброму молодцу завязать глаза, раскрутить его как следует, а после дать в руки лук и стрелу, это куда последняя полетит, там и судьбу искать надо.  

Во дворе стали собираться охочие до развлечений. Принцы же жребий кинули, кому на хозяйстве быть, кому счастья пытать. Выпало старшему остаться. 

И вот завязали глаза среднему брату, раскрутили его всей дружиной и дали лук со стрелой. Натянул он тетиву и отпустил. Зазвенела стрела, запела и унеслась в дали дальние за горы высокие. 

Проводили ее взглядами задумчивыми, и пошел царевич собиратися в путь-дорогу дальнюю. Младший сын пустил стрелу. Зазвенела, запела тетива, и унесло стрелу за поля бескрайние, за леса дремучие.  

Ткется полотно судеб, вплетаются новые нити. Что ждет витязей отважных в краях чужедальних!? Неведомо то ни им самим, ни волхву приглашенному. Лишь, стоя в тени, улыбается загадочно Дева-Судьба, и ждет с нетерпением их Дорога.  

 Провожали путников всем миром. Напутствовали их цари-батюшки, благословляли волхвы и священники. Дева Пульхерия обнимала и целовала по обычаю стародавнему и плат вышитый каждому подарила. 

 Три дня и три ночи прошло, как отправились витязи за сужеными своими судьбой предначертанными. Тоскливо и скучно было во дворце царском. Не играли гусли-самогуды, не резвились скоморохи приглашенные. Замерло все. Маются цари от скуки и двор вместе с ними. Сонные все бродят, недовольные.  

Царевна в покоях своих сидит, плат свадебный вышивать заканчивает. Даже на послеобеденные прогулки не выходит. Хотя поговаривают, выходит она ночами темными, бродит по коридорам дворцовым аки тать, челядь пугает, все принца отлавливает. Надеется, горемычная, что женится он все ж на ней. Ведь выбора пока иного нету у него. Только бегает он от нее все это время и вполне успешно. Не хочет в принципе пока жениться, ответственность на себя брать. Вот и видят его то у казармы, то у конюшни, то в кабинете отцовском, а как уходит он - то тайна великая, никому неведомая.