Как царевна-лягушка замуж выходила

Глава двенадцатая. Организационная. Часть1. В которой намечается светское мероприятие и раскол между друзьями

Однако все кончается. Поздно али рано...Так и пролетели три месяца траура глубокого. Для кого-то мигом единым, для кого-то же тянулись они словно столетия три.

 И вот наступил этот день, когда надлежало снять одежды траурные. Совпало так, что пришелся он на праздник Новолетия. Вот и решено было совместить события эти два важных да значимых, устроив празднование грандиозное по образцу иноземному. Приглашены были для этого господин новый посол, точнее, герцог наш, и вспомнили все про менестреля Рауля сладкоголосого, что в качестве обмена культурного в земли наши направлен был. И его тоже решено было привлечь, дабы познакомил он всех с последними веяниями музыкальными у него на родине принятыми.

 Оба консультатанта обрадовались весьма. Герцог - потому что со стороны нашей организатора обязанности на царевне лежали, и повод официальный мечту свою пока недостижимую увидеть появился; менестрель же просто обрадовался, что наконец был-появился повод резиденцию покинуть, да просто в люди выйти посмотреть.

Город, точнее, то, что он успел рассмотреть на буксире у начальника влюбленного да на крыльях чувства своего, дороги не разбирая, летящего, впечатлили красотою своею менестреля королевского. И начали проноситься в мозгу у него образы музыкальные, закрепления в бумаге срочного требующие, поэтому не в обиде был он на торопыгу начальственного. Полюбопытствовал лишь к чему спешка сия великая, ибо сбор общий, всех в подготовке участвующих лишь через два часа назначен был. 

Ответили ему после попытки вопрос задать пятой, что со стороны принимающей мероприятия организацией сама Пульхерия-царевна заниматься будет, а к особам царственным опаздывать никак не должно, ибо осерчать они могут. 

С удивлением великим наблюдал Рауль метаморфозы с лицом знакомца своего происходящие, от нежно-мечтательного при самом имени девы упоминании, до обиженно-расстроенного, когда о недовольстве возможном высочайшем речь зашла.

Тут сказать надо, что о деве сей услышать он успел интересного и неоднозначного немало весьма. Как от сотрудников посольских, так и от призрака герра почтенного, ежели пребывал тот в настроении благодушном и на беседы светские настроен был. И девица сия заочно успела заинтересовать его сверхмеры. А вот теперь, когда же возможность воочию увидать объект обсуждений стольких, любопытственно изрядно было ему, насколько образ им уже мысленно в деталях прорисованный с оригиналом совпадет. И насколько коррективы сильные в планы уже заранее по охмурению девицы составленные, вносить придется. 

Однако весь вид начальника об интересе его серьезном да искреннем к девице сей говоривший, стал для интригана опытного неожиданностью неприятною весьма. И стал он пытаться, пока время до встречи начала есть, из герцога нашего, мечтами поглощенного, информации поболе пытаться вытянуть. 

Сотерель же делился радостно и с энтузиазмом великим, однако пользы практической все, что вываливал дипломат молодой на собеседника своего не было никакой, ибо тоже почувствовался ему соперник потенциальный на сердце девичье.