Как допечь опекуна, или Магия, яды, любовь

Глава 2

2.1

Паровоз засвистел и тронулся, в окне медленно проплывала платформа, провожающие расходились, а мне не верилось, что покидаю город, где провела большую часть своей жизни.

Сначала я жила тут в пансионате для девочек, потом в школе госпожи Дюфель, и надеялась, что после свадьбы тоже останусь здесь. Я любила шум моря, запах акаций по весне, тёплый песок, ласкающий ступни на пляже...

Всё это осталось в прошлом. Паровоз набирал скорость и неумолимо приближал меня к столице, которую я почти не помнила.

Мы с Линтоном сидели друг против друга в уютном купе и молчали. Я безучастно смотрела в окно, а он уткнулся носом в газету, уж не знаю, читал или от разговора прятался.

Спустя какое-то время я задремала, и провалилась в круговорот бессвязных образов, слишком ярких красок, звуков... И вдруг из этой мешанины чётко выступило лицо Колина, искажённое похотливой гримасой. Я всхлипнула и попыталась прогнать видение, но оно упрямо не уходило, а в ушах звенело хихиканье развратной служанки.

Убирайтесь оба! Вон! Вон! Всхлипы становились всё громче, щёки были мокрые...

― Вирджиния, проснитесь! – меня встряхнуло, глаза открылись, и я натолкнулась на встревоженный взгляд. – Вы плакали во сне... – голубые глаза, казалось, в душу мне пытались заглянуть, а там было слишком много того, что хотелось спрятать.

Я высвободилась из рук, сжимавших плечи, и попыталась улыбнуться.

― Просто кошмар приснился.

Линтон ещё немного постоял надо мной, и вернулся на место, но газету не взял, а продолжал временами озабоченно поглядывать на меня.

― Вы так расстроены из-за разлуки с женихом? В этом дело? – наконец спросил он. – Это не моя прихоть, поймите. Такова была воля вашего покойного отца.

― Я не расстроена. Не стоит придавать большого значения слезам из-за дурацкого сна, – но, судя по настороженному взгляду, красавец не верил моим словам.

― Господин Бэйкл лично знал вашего жениха?

― Какая разница? – его любопытство начинало меня раздражать. – Они виделись однажды, папа приезжал редко, а Колин тогда только начинал за мной ухаживать. Вообще, странно, что отец оставил такие указания. Как странно и то, что назначил опекуном вас, хотя ни разу не упоминал ваше имя ни в письмах, ни в разговорах.

Я не стала говорить, что отец присылал мне лишь открытки на праздники, а приезжая на несколько часов раз или два в год, вообще, мало что успевал рассказать.

― Поверьте, мне эта идея понравилась не больше, чем вам, – холодно ответил красавец и снова хотел уткнуться в газету.

― А зачем же согласились? – не отставала я.

― Мы были друзьями, я многим обязан Эймосу, и когда он попросил... Я обещал подумать. А после его смерти узнал, что он уже назначил меня опекуном. Но ваш отец считал, что опекунство будет очень коротким, потому что вы быстро выйдете замуж. Надеюсь, это так... – бестактно закончил он.

Спасибо, хоть не вздохнул тяжко, показывая степень своей усталости от этой ноши.

― Почему я не видела вас на похоронах, если вы были друзьями?

Всё же госпожа Дюфель могла собой гордиться, подозрительность в отношении мужчин она сумела нам привить. Жалко, с бывшим женишком это дало осечку...

― Потому что тогда я работал в другой стране, просто не успел приехать, равнодушно пожал плечами Линтон, словно о погоде рассуждал.

― И потом ещё год не успевали приехать в школу, чтобы познакомиться со мной?

― А вас так это задело? Серьёзно? – насмешливо хмыкнул он и снова стал сухарём. – Не думаю. И честно говоря, да. Я был занят. Мы с вашим отцом разрабатывали одно зелье, которое очень ждёт полиция. После его смерти мне пришлось брать на себя управление лабораторией, вникать во многие вопросы вне своей основной работы, и проводить испытания зелья. Так что было не до визитов.

Он снова раскрыл газетный лист, а я смотрела на его красивое, холодное лицо, и не понимала, что отец мог найти в это чурбане бесчувственном, чтобы сделать моим опекуном.

― Почему? Почему вы? – я с усилием выделила последнее слово.

Линтон протяжно вздохнул и отложил газету, но ответил не сразу, глядя в окно какое-то время.

― Не знаю, – низкий голос звучал глухо, как рокот грома вдали. – Он говорил, что причина есть, собирался рассказать о ней, но не успел.

Отлично. Ещё и таинственные причины появились...

2.2

Экипаж катил по ночным улицам столицы, я смотрела в окно, но почти ничего не узнавала. Мама умерла, когда мне было четыре года, через пару лет отец отправил меня в пансион для девочек, и с тех пор я приезжала домой лишь раз – на отцовские похороны, но тогда всё было сумбурно, от горя я плохо соображала, да и провела тут всего два дня.

Вообще, мне всегда казалось странным нежелание отца видеть меня дома. Каждый раз он находил отговорки, почему мне лучше не приезжать, зато умерев, вынудил вернуться, когда я совсем этого не хотела.

Мы ехали по набережной реки Мэрисэли, названной в честь королевы, основавшей на её берегу поселение, ставшее, спустя века, столицей всей страны – городом Мэртоном.

Столица мне совсем не нравилась. В голубоватом свете магических фонарей, внутри которых переливались небольшие сияющие шары, город, построенный из тёмно-серого камня, выглядел пугающе холодным, неприветливым и давил своей массой. Он так отличался от светлого, изящного приморского городка, который я любила!

И мужчина, сидевший рядом со мной и молчаливо смотревший в другое окно, не добавлял мне радости от возвращения на родину.

Я отвернулась от окна и прикрыла глаза, скорее бы оказаться одной в комнате!

― Вирджиния, – раздался над ухом негромкий, глубокий голос, стоило лишь слегка задремать, – проснитесь.

― Нет... – проворчала я и заворочалась, устраиваясь удобнее. Было так тепло, уютно...

Раздался тяжелый вздох, и меня снова слегка встряхнули. Вот что за невыносимый человек?! Только же нашла подходящее положение!

Открыв глаза, я хотела высказать всё, что о нём думаю, раскрыла рот, и чуть не поперхнулась словами. Как такое могло случиться? Всего-то задремала, как же так?..