Как допечь опекуна, или Магия, яды, любовь

Глава 4

4.1

Следующее утро и половину дня я провела одна, Линтон рано уехал на работу, Тюльпан не показывался, но мне было не привыкать развлекать себя самостоятельно.

Я ходила по особняку, пыталась вспомнить, как тут всё выглядело в детстве, и понимала, что дом мне чужой, не очень ухоженный, местами требующий ремонта, а обстановка по сравнению с жилищами южан слишком тяжеловесная. По уму, я могла бы затеять ремонт, начать перестраивать тут всё по своему вкусу, но делать ничего не хотелось. Настроение было упадническое.

Да, вчера я не думала о подлом изменнике, но это не значит, что забыла. На душе лежала тяжесть, и не покидало ощущение, что меня перемазали зловонной грязью, от которой теперь не отмыться. Казалось, выйду на улицу, и все сразу поймут, что жених мне изменил с какой-то распутной служанкой-поганкой. Люди станут показывать пальцами, смеяться, будто изъян во мне, а не в этом гаде!

Конечно, ничего такого не случится, но почему-то эта мысль упрямо сидела в голове, соревнуясь с совершенно бесполезным и глупым вопросом: как он мог? Вот вроде бы, какая разница, как? Мог, и всё тут. Но нет, пытливый ум рвался докопаться до сути, и пытал этим меня.

К тому же вчерашний эксперимент в очередной раз подтвердил то, что душа не хотела принять – мне не стать мастером ароматической магии. А никаких других желаний у меня не было.

Всю жизнь я мечтала быть, как мама, хотела оправдать её надежды, стремилась к этому, читала книги, когда другие девочки гуляли и болтали, старалась на уроках, снова и снова становясь объектом насмешек талантливых одноклассниц. Многократно сама пыталась создать хотя бы простенький флюид, отлично понимая, каким он должен быть по запаху, в какой последовательности должны раскрываться ноты, какой женщине он может подойти... А в итоге в лучшем случае всё превращалось в зловонную, отвратительную массу, а в худшем взрывалось, отшвыривало меня к стенам, обжигало кожу и слизистые, ослепляло.

И если раньше я боролась с отчаянием, падала, вставала и снова пробовала, то провал в кабинете мамы, где, как я почему-то надеялась, всё должно было получиться, поставил в этих попытках жирную точку. Ничего из меня не выйдет. Максимум, могу создавать обычные духи, как у Линтона. Это каждый флюид уникален, им может пользоваться лишь та, для кого он создан, а такие поделки подходят всем, несмотря на разные запахи. Разве это интересно?

От жалости к себе хотелось разреветься, но в то же время стало стыдно за свои мысли. Не знаю, по какой причине красавец-брюнет выбрал простую парфюмерию, но пах он очень приятно. Ему шёл запах лайма, сосновых почек, дубовой коры, розмарина и кувшинки...

Надо же, и в полуобморочном состоянии я разобрала аромат. Мама была права, отличный нюх. Да вот толку-то? Линтон верно сказал, я понятия не имела, что делать со своей жизнью, особенно теперь, когда Колин...

― Ну, хватит! – в голос прикрикнула на себя. – Вышвырни из головы этого мерзавца и живи дальше. Если замуж не хочешь, так думай, чем будешь заниматься.

― А мерзавец у нас кто? Уж не положила ли ты глаз на опекуна? – раздался знакомый голос под потолком. – Фи, Вирджиния. Это же гадко. Опекун, он почти отец! Чем только забита голова у юных дев?

― Отстать, Тюльпан! Что за глупости? Оба мои глаза на местах, ничего я никуда не положила.

― Тогда о ком речь? А?.. Ну же, давай, расскажи всё старому, умудрённому любовным опытом дядюшке Тюльпану, – он спланировал, завис прямо перед лицом и проникновенно, со вселенской печалью в глазах, уставился на меня.

― Слушай, дядюшка жабунер, хватит ломать комедию. Не собираюсь я с тобой откровенничать и уж тем более рассказывать всё. И Линтон мне не отец! Он вообще слишком молодой для опекуна.

― Ага! – радостно хлопнул передними лапами жаб. – Разглядела самца, значит?

― Кого? – у меня от такой фигуры речи аж щёки вспыхнули.

― Ой, да не красней. Не ты одна с дурными наклонностями, сколько девиц за опекунов-то выходит? Не родня же, да и ладно.

― Не собираюсь я за него! И нет у меня никаких таких наклонностей! – схватив с кровати подушку, я запустила в призрака. Ну, без толку, конечно, и даже легче не стало, злость так и бурлила.

И вот именно в этот момент пришёл сам опекун. Ни раньше, ни позже, а именно тогда, когда видеть его мне совсем не хотелось, потому что жабьи слова оставили отвратительный осадок на душе, и было просто необходимо хоть как-то выпустить раздражение.

― Добрый день, Вирджиния, – ничего не подозревающий Линтон улыбнулся. – Готовы к городу?

Я к нему повернулась, и улыбаться брюнет перестал.

4.2

― Что стряслось? – Линтон на краткий миг растерялся, но моментально насторожился, голубые глаза заледенели.

А вот Тюльпан сразу исчез, понял, гадёныш, что сейчас можно нарваться на неприятности.

― Ничего. Пообщалась с жабунером.

Ох, каких же усилий мне стоило сдержаться и ответить лишь слегка раздражённо! Но смотреть на Линтона, слишком элегантного даже в простом повседневном костюме, не хотелось. Надо же, длинноногий-стройный-плечистый... А ещё опекун, называется! Постыдился бы! Мог бы хоть ради приличия облысеть или наесть пузо...

Это если бестолковый жаб считает, что между нами что-то может быть, то страшно представить разговоры в местном обществе, когда мы появимся вместе.

В бездну эти магазины, буду мёрзнуть в том, что есть. Я плюхнулась на табурет и сложила руки на груди, показывая, что никуда не собираюсь.

― Вирджиния, да бросьте, – тяжело вздохнул красавец, наблюдавший за мной в своей привычной уже манере. – Это всего лишь не в меру болтливый призрак. Не стоит так остро воспринимать ту чушь, которую он несёт.

― Да? А почему бы вам его просто не... Не знаю, что можно сделать с призраком?

― Неужели вы хотите его уничтожить? Это жестоко, – Линтон усмехнулся, а я тяжело вздохнула. Нет, уничтожить, это слишком, конечно...

― Но разве нельзя его как-то освободить от бремени такой жизни? Освободить дух, это же не жестокость.