Как допечь опекуна, или Магия, яды, любовь

Глава 6

6.1

― Знаешь, – на моём ковре возникло полупрозрачное красное пятно, из которого «поднялись» два золотистых глаза, – с тех пор, как я обрёл дар речи, общение с людьми стало гораздо проще. Язык – великая сила, скажу я тебе... – со знанием дела протянул жабунер, обрёл обычную форму и принялся плавать по воздуху, завалившись на спину. – Ты попробуй, вдруг понравится?

― Отстань, Тюльпан, – огрызнулась я в сотый, наверное, раз, и снова взялась за книгу, хотя за три дня и пятнадцати страниц не осилила, в голову постоянно лезли какие-то мысли, приходилось по многу раз перечитывать текст, но смысла уловить не удавалось. – Не буду я с ним разговаривать!

― Ну-ну... – с умным видом хмыкнул жаб. – Вопрос лишь в том, кому хуже-то будет? Это он сейчас с тобой пытается поговорить, заходит, что-то спрашивает, а однажды ему надоест. Он тебе не щенок бездомный, которого каждый пинать может. Вот и сбудется твоя мечта, оставит он тебя в покое. И покоя этого у тебя будет на много-много лет, пока срок его обязательств не истечёт. Вдоволь насладишься одиночеством, сидением в комнате, тишиной... Ну, а будет скучно, так есть зеркало. Всегда же можно поговорить с понимающим твою тонкую душу человеком, да? Главное, чтобы слуги не видели, а то упекут в дурдом... Ты это помни, а то как заболтаетесь со своим отражением по-девичьи, так и попадётесь, – сурово предостерёг он.

― Умолкни, Тюльпан! Что ты его вечно защищаешь? Ты, между прочим, призрак отцовского жабунера, и защищать должен меня, а не какого-то постороннего гада. Этот тип мамин кабинет закрыл. Да ещё с магией! И наговорил мне гадостей.

― Но он же извинился... – жаб искренне не понимал, чего я никак не успокоюсь. – А кабинет правильно закрыл, пока ты себя не искалечила.

― Ах, извинился?! Он извинился за грубый тон, а не за свои мерзкие слова. Он всё ещё считает, что был прав, что магия не для меня, и пора смириться. И что значит, правильно закрыл?! Это мой дом, ясно? И вообще, пошёл вон из моей комнаты, предатель гнусный! Убирайся! – заорала я и прошипела заклинание.

Вспышка сорвалась с кончика указательного пальца, почти ослепив меня! Жаб взвизгнул, с туалетного столика смело тяжёлую щётку для волос и коробочку румян, за моей спиной разлетелись пух и перья, укрыв меня, будто снегом. Ну, всё, на вечер занятие есть, из моих волос такое доо-лго вычёсывать придётся.

Я тяжело вздохнула, огляделась, поняв, что не слышу жаба, и тут меня накрыл леденящий ужас...

Тюльпан был в пузыре, висящем в воздухе чуть выше пола, но не подавал признаков своей потусторонней жизни. Стало так страшно, что я даже не сообразила, что наконец-то у меня получилось проклятое заклинание.

― Тюльпан?.. – тихо позвала я, но ответа не было. – Ты же меня сейчас просто пугаешь, да? Я подойду, а ты как вскочишь! Правда?..

Медленно, с отчаянной надеждой ожидая подвоха от хитрого жаба, я подошла к пузырю. Он был не перламутровый, как у Линтона, нет. Пузырь был будто покрыт пеплом снаружи и слегка пульсировал.

Богиня-мать, что я такое сотворила?!

― Тюльпанчик? – всхлипнула, не зная, что делать, но призрак молчал, лежал бледный на спине, раскинув лапки.

Кое-как вытряхнув из волос перья, я заплела косу, схватила плащ и выбежала в холл, крикнув лакею, что мне как можно скорее нужен экипаж до Королевских лабораторий. Время едва перевалило за полдень, а опекун эти дни допоздна задерживался на работе, ко мне заходил уже только утром. Я не могла ждать!

― Госпожа, юные девушки не ездят в одиночестве, – попыталась возразить экономка, недовольно поджав губы, но я отмахнулась и села в карету, велев кучеру гнать быстрее.

Мимо мелькали дома, а я их почти не замечала, мысленно подгоняя лошадей. Наконец, мы остановились, кучер открыл дверь, и я оказалась перед высоченной кованой оградой, за которой открывался вид на парк, ещё полупрозрачный, но окутанный зеленоватой дымкой молодых, маленьких листочков. В глубине стояло огромное, монументальное здание с белыми колоннами, два его крыла, как руки, охватывали квадратную площадь с фонтаном.

Однако пройти в парк мне не удалось.

― Простите, госпожа, сюда только с пропуском можно, – из будки охраны вышел пожилой мужчина в сером мундире с яркими медными пуговицами.

― Но я ищу господина Эрика Линтона, он... – пришлось напрячься, чтобы вспомнить должность опекуна. – Руководитель лаборатории ядов и зелий! Пожалуйста, вы можете с ним связаться?

― Нам запрещено мешать учёным магам, госпожа, – мужчина так на меня глянул, будто без слов добавил «по личным делам». Он решил, что я какая-то ненормальная девица, сходящая с ума от любви к красавчику? Проклятье!

― Даже если дело касается его подопечной? Думаете, мой опекун скажет вам спасибо, когда узнает, что я так его и не дождалась по важному делу? – видя, что охранник стушевался и задумался, я попросила уже вежливее: – Пожалуйста, передайте ему, что его ждёт Вирджиния Бэйкл.

― Бэйкл? Дочь самого Эймоса? – немолодой, но подтянутый мужчина с абсолютно седыми волосами, хотел пройти в калитку, но резко остановился, и с интересом оглянулся на меня.

― Да... – я слегка растерялась. – Мне нужен Эрик Линтон. У меня к нему срочное дело, дома кое-что стряслось...

― Пропусти девушку, Карли, уж дочери Эймоса пропуск в наш парк не нужен. Её отец был душой этого места долгие годы, – незнакомец с улыбкой поклонился мне, приподняв треуголку. – Позвольте представиться, госпожа Бэйкл, моё имя Персиваль Моннар, мы с вашим отцом много лет работали вместе и приятельствовали. Идёмте, я провожу вас к Эрику.

― Большое спасибо, господин Моннар, – сердечно поблагодарила я, выдохнув с облегчением.

― Не сердитесь на Карли, работа у него такая. Лаборатории занимаются серьёзными исследованиями, нельзя чтобы хоть что-то попало в дурные руки. Да и диверсии у нас бывали. Конечно, такое случалось во времена противостояния или споров с соседями, но лучше держать ухо в остро, чем потом сожалеть.