Как довести дракона до бешенства и влюбить в себя

Глава 14. Анатомия страсти, или, почему в лазарете становится слишком жарко

Запах лазарета академии всегда ассоциировался у адептов с покоем, горькими настойками и ворчанием старой целительницы мадам Брунгильды. Это было место, где время замедлялось, а магические травмы затягивались под мерное бульканье котлов.

Но сегодня воздух в стерильной палате №7 был пропитан чем-то иным. Он вибрировал, искрил и буквально плавился от невысказанных слов, тяжелого дыхания и воспоминаний о недавнем спасении на полигоне.

Лера сидела на высокой кушетке, застеленной белоснежным льняным полотном, которое казалось ледяным по сравнению с жаром, до сих пор колотившим ее изнутри. На ней была только тонкая больничная сорочка из мягкого хлопка.

Целительница мадам Брунгильда, женщина суровая и не терпящая возражений, настояла на полном осмотре спины и плеч после того, как Кассиан буквально вырвал Леру из янтарных тисков «Слезы Древних». Ткань сорочки, полупрозрачная в лучах заходящего солнца, едва прикрывала колени и постоянно норовила соскользнуть с плеча, обнажая ключицу и бледную кожу, еще хранившую фантомные следы чужих пальцев.

- Госпожа, вы дрожите, - Тик сидел на спинке кровати, нервно теребя лапками край простыни. Его маленькие глазки-бусинки светились тревогой, а прозрачные крылышки мелко подрагивали. - Это магический откат? Или вы до сих пор чувствуете жар лорда Кассиана? У него аура была такая... - дух запнулся, подбирая подходящее слово в своем небогатом лексиконе. - Такая хищная. Словно он хотел не просто спасти вас, а присвоить. Поглотить.

- Это просто сквозняк, Тик, - соврала Лера, хотя ее кожа до сих пор горела, помня прикосновение огромных, мозолистых рук дракона и сокрушительную твердость его обнаженной груди, к которой она была прижата там, в подземельях полигона. - Здесь высокие потолки и плохая изоляция. Ничего особенного.

- Конечно, - скептически пискнул дух. - Поэтому у вас пульс такой, будто вы убегаете от стада мантикор.

В этот момент массивная дубовая дверь лазарета, украшенная резьбой в виде спящих драконов, не просто открылась, она словно сдалась под напором тяжелой, подавляющей ауры. На пороге стоял Кассиан вор Даркхем.

Он успел переодеться после боя с лабиринтом. Вместо разорванной в клочья кожаной брони на нем теперь была тонкая черная рубашка из дорогого шелка, которая облегала его фигуру не хуже доспеха, подчеркивая каждый изгиб натренированных мышц.

Верхние пуговицы были небрежно расстегнуты, открывая вид на ту самую ключицу, где все еще призрачно мерцала магическая наклейка-единорог, ставшая негласным знаменем их личной войны. Его волосы были влажными, зачесанными назад, а взгляд темным, тяжелым и лишенным даже тени обычной деканской отстраненности. В этом взгляде горело золото, которое Лера видела на полигоне.

- Выйди, - бросил он Тику, даже не удостаивая духа взглядом.

Тик, знавший на генетическом уровне, что спорить с разъяренным высшим драконом, это самый быстрый способ превратиться в горстку бесхозного пепла, мгновенно растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах сушеной мяты. Лера осталась одна под прицелом этого обжигающего взора.

Кассиан подошел к кушетке медленно, хищной, бесшумной походкой, шаг за шагом сокращая расстояние. С каждым его движением Лера чувствовала, как комната становится тесной, а кислород дефицитным. Он остановился так близко, что его колени почти касались края кушетки, на которой она сидела.

- Целительница сказала, что ты в порядке, - его голос звучал как низкий рокот далекой грозы, вибрируя где-то в области ее солнечного сплетения. - Только несколько поверхностных ссадин и легкий испуг. Хотя я сомневаюсь, Валерия, что ты вообще способна пугаться. Ты ведь даже в пасти у смерти умудряешься хамить и строить глазки.

- Я умею удивляться, - парировала Лера, отчаянно пытаясь вернуть себе маску привычной дерзости, которая всегда служила ей щитом. Она потянулась за стаканом воды на прикроватной тумбочке, чтобы занять руки, и в этот момент коварная лямка сорочки окончательно соскользнула, обнажая ее плечо и часть спины, где на бледной коже алел длинный след от янтарного ожога.

Кассиан не дал ей дотянуться до стакана. Он резко перехватил ее руку, обхватывая тонкое запястье. Его ладонь была огромной, горячей, как раскаленный уголь, и сухой. Он не сжимал ее больно, но Лера всем телом почувствовала, убежать, вырваться или спрятаться теперь невозможно. Она была зафиксирована.

- Не двигайся, - приказал он. Голос стал тише, но в нем появилось нечто такое, от чего по позвоночнику Леры пробежал табун мурашек.

Он взял со столика баночку с густой мазью «Драконья кровь», редким и дорогим средством, обладающим мгновенным регенерирующим эффектом. Его пальцы, длинные, сильные, с аккуратно подстриженными ногтями, осторожно зачерпнули немного прохладного изумрудного крема.

- Сиди ровно, - повторил он, обходя кушетку и вставая у нее за спиной.

Лера замерла, боясь даже вздохнуть. Когда его пальцы коснулись ее обнаженной кожи на лопатке, она непроизвольно вздрогнула и выгнулась. Контакт был ошеломляющим, холод мази и жар его кожи создавали безумный коктейль.

Кассиан начал медленно, почти методично втирать мазь в ее кожу. Его движения были удивительно плавными, круговыми, но в них чувствовалось колоссальное внутреннее напряжение. Он касался ее так, словно она была самым хрупким и ценным артефактом в его многовековой коллекции, и в то же время самым ненавистным врагом, которого хочется уничтожить.

- Знаешь, о чем я думал, когда своими руками разрывал этот проклятый камень? - его голос раздался прямо над ее ухом, обжигая шею. Лера чувствовала, как его дыхание шевелит мелкие волоски у нее на затылке. - Я думал о том, что если ты сейчас исчезнешь, если этот лабиринт заберет тебя... я сожгу этот полигон до основания. Я сожгу всю академию вместе с ее уставами и ректором. Потому что мир без твоих нелепых выходок внезапно показался мне слишком серым и пустым.

- Ты слишком драматизируешь, Кассиан, - прошептала Лера, хотя ее собственный голос сорвался на предательский шепот. - Ты просто испугался за свою драгоценную репутацию. Что скажет Арчибальд, если единственная иномирянка погибнет на первом же занятии под твоим присмотром? Тебя же завалят отчетами.