Как гаснут звезды

Глава четвертая. Беда(3)

***

Она чувствует эти прикосновения почти невесомой, едва уловимой лаской. Кто-то касается ее щеки, скользит к шее, пальцы сменяют губы...

— Шени, я соскучился, — его голос заставляет ее улыбаться. Поцелуи становятся щекотными, а его близость все отчетливее. — Просыпайся.

Он сжимает ее плечи, нежность сменяет страсть и...

Она хмурится, не желая размыкать век, но внутри нарастает странное чувство беспокойства, тревоги. Ей кажется, что что-то не так, назойливая мысль крутится в голове и становится все громче, приносит страх.

— Ты больше не спрячешься от меня, слышишь?! — Его голос полон ярости, он шипит, как змей, набрасываясь жертву.

Хайям кричит, щеку обжигает болью. Ее широко распахнутые от ужаса глаза слепит яркий свет, она беспорядочно бьет сжатыми до впившихся в кожу ногтей кулаками в чью-то грудь, а в ушах звенит шум.

Поглощенную истерикой, ее кто-то прижимает к себе, перехватывает ее руки, не давая вырваться. До тех пор, пока девушка не замирает, разобрав наконец чужую речь и голос, принадлежащий другому мужчине.

— Хайям, это всего лишь сны, слышите? Хайям! — Она узнает в нем капитана. Перед глазами начинает проясняться, в памяти медленно возвращаются последние события.

Хайям вздрагивает от шевеления у себя на коленях, но испуг быстро сменяет облегчение — ящер вылезает из ее кармана и обеспокоенно таращится на хозяйку. Элиаска наконец-то успокаивается.

Они с капитаном сидят на полу. Нехотя фокусирующийся взгляд выхватывает детали окружающей среды: множество кнопок на большой панели управления, черный, почему-то выключенный экран и очень слабое освещение, едва позволяющее рассмотреть очертания убранства. Тут она осознает, что все еще находится практически в объятьях мужчины, краснеет, отстраняется, скидывая с себя чужие руки, и поспешно оборачиваясь к нему.

— Капитан, — шепчет она растерянно. Даже сидя сейчас рядом с ней на полу, он закрывает собой весь обзор на то, что простирается за этой широкой спиной, и углядеть остальную часть обстановки ей пока не удается.

— Хайям, — невозмутимо шепчет он ей в ответ. — Как вы себя чувствуете? Мне пришлось отключить вас, вы помните что-нибудь?

Помнит. И о своем неприемлемом поведении, и о неудобствах, которые причинила, и о том, что в последний раз, когда они контактировали, корабль эвакуировали.

«Что же теперь будет? Что случилось? И где мы?» — Тут же всплывают беспокойные вопросы, и Хайям морщится от головной боли. Она все еще не решается подняться на ноги.

— Рим… Я… Вы… Я ослушалась приказа, капитан. Простите. Я готова понести любое наказание, которое вы назначите… — Тут он вскидывает руку, прерывая исповедь целительницы.

Капитан поднимается на ноги, подавай руку и ей. Он кажется спокойным. Даже слишком, преувеличено спокойным.

— Прежде, чем мы выйдет отсюда, я должен вас предупредить, что наша ситуация хуже, чем можно представить. Но что бы ни случилось, мне нужна моя команда в здравом уме и хладнокровии, и если вы вдруг запаникуете, я поступлю так же, как в медотсеке, а там уж… Надеюсь, не придется. Я прошу сохранять спокойствие и слушаться приказов, все будет хорошо. Вы меня поняли?

Она озадаченно смотрит на него снизу вверх, чувствуя, как побаливает затекшее от недавней отключки тело и особенно в таком положении шея.

Хайям молчит с мгновение. Затем отступает в сторону, пытаясь посмотреть за спину мужчине, но он делает шаг, заступая дорогу.

— Вы меня поняли? — с нажимом повторяет он. Напряжение капитана становится явным, четче выступают скулы на его лице. От этого элиаске совсем не по себе.

— Поняла, — настороженно кивает она, и он наконец-то отстраняется.

В этот момент она с придыханием ожидает увидеть серо-голубые стены шаттла, капсулы спасения с выжившими, мрачные лица эвакуированных. Или, может, тот же медотсек — в Хайям живет наивная надежда на то, что корабль без крайних мер избавился от неведомой угрозы или что эвакуация и вовсе была тренировочной, но открывшийся пейзаж уничтожает ее ожидания.

Стены нет. Вернее, недавно она, наверное, была, но теперь огрызком валяется на красновато-оранжевом песке, отломавшаяся или проломленная. А там, за пределами маленького полуразрушенного шаттла, простирается мир. Заволоченный легкой дымкой пыли, залитый серебристым светом ярчайших звезд и двух светил. В этом мире не видно края простиравшейся пустыне.

Сюрреалистичное видение, искусственные декорации, розыгрыш? Она судорожно перебирает в голове любые предположения, только вот то, что это настоящая, никем не изведанная и незаселенная планета, не укладывается в сознании. С неба на них с капитаном горделиво глядит один огромный, в половину всего черного полотна, круглый сероватый спутник, а другой, поменьше, словно насмехается над шоком элиаски полумесяцем.

Лишь когда капитан легонько подталкивает ее вперед, и под ногами ощущается неровная песчаная поверхность, это впечатление нарисованности отступает. Окончательную реалистичность дает отчетливо ощущаемый за пределами шаттла и остатков его слабой искусственной атмосферы здешний воздух — сухой, с непривычки даже режущий, неприятный. Хайям чувствует легкое головокружение, ноздрей касается прогорклый запах чего-то вроде... Серы? Он несильный, но добавляет ощущения тошноты в и так неприятный спектр эмоций.