Как гаснут звезды

30.10

Рахим не произносит ни слова. Он молча стоит возле шаттла и невидящим взглядом прожигает металлический корпус спасшего их убежища. Хайям не решается его окликнуть, она тихо встает рядом и ждет, как и остальные, пока их лидер выдаст очередной приказ. Так легко повиноваться кому-то, доверить ему ответственность и считать, будто в лидере не должно быть ни капли страха. 

Но Рахим не робот. Он знает, что все смотрят и надеются на него, и только это заставляет его держать лицо, не поддаваться панике и ярости, съедающей его изнутри. Черт возьми, он потерял одного члена своего сократившегося до абсурда экипажа, а второй сбежал от неведомого монстра куда-то, жертвуя собой ради них всех — шанс на то, что Ювентас выжил, минимален. И он, капитан, понятия не имеет, как сражаться с такой огромной крылатой опасностью. Он сражался на войне, он ночевал с пушкой под подушкой, его травили в королевских хоромах и пытались повесить — но Рахим ни разу не встречался со сказочными тварями из глупых древних книжек. Крылатые, когтистые монстры, по виду напоминающие ящеров… 

Драконы. Это были, шерш их подери, самые настоящие драконы с толстой чешуйчатой броней, которую не пробил ручной лазер (да, Рахим успел попробовать еще тогда, когда тварь начинала приземляться). И неизвестно, сколько еще на этой звездами забытой планете таких сюрпризов, а у капитана остались три бесполезные против них пушки, трое подчиненных и одна Хайям.  

Проклятье… 

Хайям растеряна. Едва отойдя от своего обморока, она все еще ощущает некий сонный сюрреализм. Может, она еще не очнулась, это просто все видение? Было бы здорово, если так, но увы. 

Шаттл после использования щитов совсем истощен, больше он их не укроет. Вся «команда» выглядит помятой, как будто их вырвали больных из реанимации, и элиаска понимает, что второго раза все просто не переживут. Глянцевую поверхность корабельной обшивки и даже сам металл без щитов когти разворотят с такой легкостью, будь он не прочнее пергаментной бумаги. Не будь здесь капитана, девушка уже была бы в истерике, но стойкость, изумительное хладнокровие на лице размышляющего о чем-то мужчины вселяют веру в то, что они непременно выберутся. Иначе капитан не выглядел бы так спокойно, да? 

Рим молчит, цепляясь за её плечо когтями, почти до крови впиваясь в кожу сквозь ткань комбинезона, но она не чувствует боли. Ящерка в кармане тоже притихла. 

Хайям наблюдает за тем, как со вздохом капитан разворачивается, возвращается в шаттл и наклоняется к тому месту, где остается лежать бездыханный Хоакин. Она видит, как пальцами мужчина закрывает Хоакину веки, как затем вся команда склоняет голову, отдавая погибшему последние почести, и с горечью думает, вновь думает о том какая она бесполезная. Проснись она раньше, и ее целительская сила могла спасти жизнь этому человеку… 

Её мысли, оказывается, в тот момент разделяет и Мерьян — они встречаются на мгновение глазами, и Хайям вздрагивает. Блондинка задерживает на ней, абсолютно не скрывая того, полный желчного презрения взгляд и, зло кривя губы, отворачивается. Кажется, будь ее воля, она бы ударила элиаску — настолько сильной была ее неприязнь. 

— Собираемся, — вдруг говорит Рахим, наконец-то нарушая тяжелейшую за все время тишину. — Мы идем в горы. 

Лоб капитана расчерчивают глубокие морщины, в глазах проскальзывает глухая тоска, но, когда он расправляет плечи и обращается к выжившим, его голос звучит твердо.  

И ему верят. 

Путь до гор сливается в одну вереницу мучительных взбираний по песчаным неровностям и холодной дрожи. 

Идут все. Медленно, чтобы не свалиться от усталости, но без остановок, без нытья и переговоров. Хайям не знает чужих мыслей, зато их слышит Рахим, который прекрасно понимает, как близко к краху находятся они все, насколько шатко доверие к нему людей, находящихся на грани паники. 

Поэтому он твердо шагает вперед и мрачно думает о том, что если бы боги существовали, они должны были бы сегодня получить самые старательные молитвы во Вселенной. 

Горы кажутся обманчиво близкими. Воодушевленные видом спасительных возвышений, путники воспаряют духом. Забывается усталость, нужды, ноющая боль в ногах, и время уже не тянется резиной: на одном вдохе, кормясь надеждой, они вскоре достигают подножия. 

— Я полагаю, нам туда, — голос капитана звучит глухо, но Хайям неожиданно различает в нем нотки горечи.  

Проследив за его взглядом, элиаска вздрагивает. Темно-багровые следы, небольшие лужицы на песке свернулись и застыли на нем, как раскаленная магма.  

— Это... Кровь? — кажется, это был голос Иоанны, осмелившейся озвучить то, что волнует сейчас всех.  

— Полагаю, что да, — отвечает ей капитан с неуместным смешком. 

— А... Где тело? 

Тишина длится недолго. Так и не ответив, капитан делает шаг вперед и идет по следам туда, в углубление в камнях. Проход оказывается настолько маленьким, что капитану приходится согнуться вдвое, чтобы заглянуть в него.