Как гаснут звезды

Возрождение

Хайям поднимается на ноги и делает несколько шагов назад, прежде чем наткнуться спиной на скалу. Скала мягко отстраняет ее в сторону и капитан нависает над пленником, закрывая тем самым ее. 

*** 

Два дня в странной маленькой пещере посреди пустыни на незнакомой, холодной и опасной планете. В компании тихо паникующей команды и закрывшегося капитана. С неумолимо сокращающимся количеством еды. 

Хайям переворачивается набок и подтягивает к себе колени, укрываясь поплотнее комком под импровизированным покрывалом. Холодно. Вернее, возле разожженного костра, может, и не так было бы холодно, но от запаха дыма элиаске становится плохо, поэтому она устраивается подальше в угол, близкий к выходу. Ей не спится. 

Они ходили на разведку. Каждый день выходили, чтобы побродить у подножья гор в попытке словить сигнал, но драконы словно чуяли их. Они появлялись быстро, и снова загоняли людей в маленькое убежище, превращенное хищником в ловушку. Тупик. Они исследовали пещеру вдоль и поперек, но в ней не было ходов. Маленькая норка, закрытый клапан. 

Найденный дикарь проснулся лишь раз тогда, а потом... Отключился. Не из-за физических повреждений, но провалился в нечто вроде летаргического сна. Капитан иногда смотрел на его бессознательное тело взглядом, в которым было и презрение к бесполезной находке, вроде гайки на железной свалке, и злое ожидание, как к спасителю, который не спешил помогать. Дикарь был единственной зацепкой, которая пока могла дать информацию о неизвестном мире и надеждой на то, что где-то там есть другие, такие как команда. А если они есть, значит, здесь можно жить. Если можно жить — можно и выбраться... 

Хайям не может уснуть. Он долго ворочается, дрожит, а потом вдруг привстает и пристально смотрит во внутренний угол пещеры. Туда, где лежит дикарь. Затем медленно поднимается и тихо, едва ступая, подходит к нему. Краем глаза она замечает капитана. Он сидит, уперевшись спиной к стене, и глаза его закрыты. Спит ли он? Если и нет, то действиям Хайям не уделяет никакого внимания. Остальные лежат кучкой у костра, накрывшись, чем только можно. Возможно, никто из них не спит, но ни один не двигается. 

Она доходит до цели и садится возле нее. Него. Присматривается. В несмелом, слабовато подрагивающем свете костра, который своей тенью закрывает частично сама девушка, она старается разглядеть лицо незнакомца. 

Заросшее щетиной и перепачканное кровью, грязью и саженью, оно все равно выдает в нем привлекательного образца мужского пола. Правильные, сильные черты, волевые. Не тонкие и смазливые — мужественные, немного грубоватые. Сейчас, расслабленное, его можно было оценивать. 

Хайям, к своему смущению, нашла его даже красивее, чем Принца. Принц был... Аристократичен, изящен, во всем идеален, словно с романтичных картинок. А этот вылеплен искусно, высечен в камне. Есть у него и горбинка, и губа слишком широка, и бровь несимметричная. Он более настоящий. Живой. 

Она вспоминает то пугающе необычное чувство, когда лечила его. Алкоголь в своем жизни Хайям редко когда употребляла, но было ощущение, будто в тот миг напилась до сумасшествия. Бесконечная и беспечная власть — вот, что владело ею и чем владела тогда целительница. И хочется повторить...

 Она не успевает словить себя на том, как рука предательски тянется к мужчине и касаются кончики пальцев его заросшей щеки — а потом и некогда контролировать себя, потому что энергия снова бьет ключом. Ее поит сладковатым и невыносимо крепким вином... 

— Ай! 

На запястье знакомо защелкивается железная хватка, и перепуганная Хайям раскрывает глаза, чтобы опять, как тогда, наткнуться на этот взгляд. 

Все по кругу. Только теперь у нее такое чувство, что они одни, что нет ни капитана, ни остальных, она забывает обо всем, кроме загадочного незнакомца. 

— Отпустить? — медленно, с детской тщательностью проговаривая буквы, спрашивает он вполне понятным ей языком. И в уголках его губ улыбка. Передразнивает. Насмехается. Где только силы находит сразу по пробуждению от такого долгого сна? Если только он действительно спал. 

Пальцы мужчины разжимаются, а элиаска ощущает жар стыда на своем лице. Ей надо бы вскочить, разбудить всех, капитана звать, что спаситель очнулся, но она не двигается с места. Кажется, что если пошевелиться, то это разрушит очень важную сцену. 

— Кто вы? В голосе дрожь, но страха, как ни странно, нет. Только растущее любопытство и смущение, словно в самом деле ее могут словить за “свиданием”. 

Он смотрит на нее, уже серьезно, и молчит. Потом молча ложится обратно и... Закрывает глаза. Нагло и демонстративно. 

Хайям задыхается от возмущения.

Дорогие читатели, которые все еще читают. Если вы тут, отписывайтесь в комментариях. Без отклика очень тяжело писать.