Как гаснут звезды

Прода 28.03

Эйфория улетучивается. Чужая магия покидает ее, стоит только оборвать контакт с вылеченным. Сама она, все еще в шоке от произошедшего, пытается вскочить и отпрянуть от очнувшегося окончательно незнакомца (тем более, что его полуголый вид теперь начинает ее смущать), но он ловит ее неожиданно сильно за запястье. 
Он что-то коротко, но твердо, низким голосом произносит что-то вопрошающее. 
— Отпустите... — ей становится не по себе, она лихорадочно мотает головой, грубая хватка мужчины пугает ее. И он это видит — отпускает. 
Хайям поднимается на ноги и делает несколько шагов назад, прежде чем наткнуться спиной на скалу. Скала мягко отстраняет ее в сторону и капитан нависает над пленником, закрывая тем самым ее. 
*** 
Два дня в странной маленькой пещере посреди пустыни на незнакомой, холодной и опасной планете. В прекрасной компании тихо паникующей команды и закрывшегося капитана. С неумолимо сокращающимся количеством еды. 
Хайям переворачивается набок и подтягивает к себе колени, укрываясь поплотнее комком под импровизированным покрывалом. Холодно. Вернее, возле разожженного костра, может, и не так было бы холодно, но от запаха дыма элиаске становится плохо, поэтому она устраивается подальше в угол, близкий к выходу. Ей не спится.  
Они ходили на разведку. Каждый день выходили, чтобы побродить у подножья гор в попытке словить сигнал, но драконы словно чуяли их. Они появлялись быстро, и снова загоняли людей в маленькое убежище, превращенное хищником в ловушку. 
Тупик. Они исследовали пещеру вдоль и поперек, но в ней не было ходов. Маленькая норка, закрытый клапан.  
Найденный дикарь проснулся лишь раз тогда, а потом... Отключился. Не из-за физических повреждений, но провалился в нечто вроде летаргического сна. Капитан иногда смотрел на его бессознательное тело взглядом, в которым было и презрение к бесполезной находке, вроде гайки на железной свалке, и злое ожидание, как к спасителю, который не спешил помогать. Дикарь был единственной зацепкой, которая пока могла дать информацию о неизвестном мире и надеждой на то, что где-то там есть другие, такие как команда. А если они есть, значит, здесь можно жить. Если можно жить — можно и выбраться... 
Хайям не может уснуть. Он долго ворочается, дрожит, а потом вдруг привстает и пристально смотрит во внутренний угол пещеры. Туда, где лежит дикарь. Затем медленно поднимается и тихо, едва ступая, подходит к нему. Краем глаза она замечает капитана. Он сидит, уперевшись спиной к стене, и глаза его закрыты. Спит ли он? Если и нет, то действиям Хайям не уделяет никакого внимания. Остальные лежат кучкой у костра, накрывшись, чем только можно. Возможно, никто из них не спит, но ни один не двигается. 
Она доходит до цели и садится возле нее. Него. Присматривается. В несмелом, слабовато подрагивающем свете костра, который своей тенью закрывает частично сама девушка, она старается разглядеть лицо незнакомца. Заросшее щетиной и перепачканное кровью, грязью и саженью, оно все равно выдает в нем привлекательного образца мужского пола. Правильные, сильные черты, волевые. Не тонкие и смазливые — мужественные, немного грубоватые. Сейчас, расслабленное, его можно было оценивать. Хайям, к своему смущению, нашла его даже красивее, чем Принца. Принц был... Аристократичен, изящен, во всем идеален, словно с романтичных картинок. А этот вылеплен искусно, высечен в камне. Есть у него и горбинка, и губа слишком широка, и бровь несимметричная. Он более настоящий. Живой.  
Она вспоминает то пугающе необычное чувство, когда лечила его. Алкоголь в своем жизни Хайям редко когда употребляла, но было ощущение, будто в тот миг напилась до сумасшествия. Бесконечная и беспечная власть — вот, что владело ею и чем владела тогда целительница. И хочется повторить... 
Она не успевает словить себя на том, как рука предательски тянется к мужчине и касаются кончики пальцев его заросшей щеки — а потом и некогда контролировать себя, потому что энергия снова бьет ключом. Ее поит сладковатым и невыносимо крепким вином... 
— Ай! 
На запястье знакомо защелкивается железная хватка, и перепуганная Хайям раскрывает глаза, чтобы опять, как тогда, наткнуться на этот взгляд. Все по кругу. Только теперь у нее такое чувство, что они одни, что нет ни капитана, ни остальных, она забывает обо всем, кроме загадочного незнакомца. 
— Отпустить? — медленно, с детской тщательностью проговаривая буквы, спрашивает он вполне понятным ей языком. И в уголках его губ улыбка. Передразнивает. Насмехается. Где только силы находит сразу по пробуждению от такого долгого сна? Если только он действительно спал. 
Пальцы мужчины разжимаются, а элиаска ощущает жар стыда на своем лице.  
Ей надо бы вскочить, разбудить всех, капитана звать, что спаситель очнулся, но она не двигается с места. Кажется, что если пошевелиться, то это разрушит очень важную сцену. 
— Кто вы?  
В голосе дрожь, но страха, как ни странно, нет. Только растущее любопытство и смущение — словно в самом деле ее могут словить за “свиданием”.  
Он смотрит на нее, уже серьезно, и молчит. Потом молча ложится обратно и... Закрывает глаза. Нагло и демонстративно. 
Хайям задыхается от возмущения. Она тянет руки, чтобы потормошить его, но резко отдергивает их, как от огня. Нет уж, второй раз в тот же омут нырнуть... Заманчиво, но губительно. 
Поэтому она принимает другое решение: вскакивает и бежит к Рахиму, запоздало сообщать ему о произошедшем. Тот не шевелится, сидит все в том же положении, но почему-то девушке кажется, что он не спит. Его вид немного охлаждает ее запал. 
— Капитан... — тихо зовет она, опускаясь рядом с ним на пол. — Капитан? 
Его веки медленно поднимаются, и взгляд вперивается во вздрогнувшую элиаску. 
— Там... Он проснулся, капитан, — бормочет девушка, чувствуя пробежавшую по телу дрожь некоторой опаски. Рахим не пугает ее, но его подавленное состояние... 
— И что сказал? — благодушно интересуется он. 
— Мм... Он сказал... — Она совершенно теряется от такого вопроса и слегка краснеет. — Он... Что-то сказал и уснул. То есть не уснул, но... Я думаю, он притворяется. 
— Забавно, — у капитана вырывается смешок. — И что теперь делать? 
Хайям смотрит на него непонимающим взглядом. Ей кажется, что капитан пьян. И вопрос его обращен не ей и не ситуации с найденышем. 
— Капитан... 
Она чувствует, что он где-то там... Внизу. В падении. И неожиданно осознает, что капитан не так силен, как ей кажется и как должен быть. Это для нее как гром с неба. Что-то гложит его, и это не крушение и даже не монстры снаружи — это ведь ерунда, наверняка мужчина бывал и в гораздо более худших передрягах. В этот раз что-то меняется в его обстоятельствах. Появляется что-то гораздо более важное для него, что Рахим отчаянно боится потерять. Думает, что уже потерял. 
Звук пощечины, кажется настолько звонким, что Хайям слышит вторившее ему эхо пещеры. Ладонь немеет, ее глаза испуганно расширяются и она в ужасе смотрит на лицо капитана с проявляющимся ярко красным отпечатком. 
— Что бы это ни было, вернитесь к нам, Рахим, — ее голос невыносимо дрожит. — Здесь еще четыре человека — три и робот, которые все еще не сдались только потому, что верят в вас. Вы уже спасли нас не единожды, и должны спасать еще просто потому, что это ваша чертова работа. Вы не имеете права быть слабым, Рахим, никто не имеет, но вы особенно, слышите? И, знаете, я вытаскивала вас с того света не для того, чтобы потом вы сдохли в такой дыре, так что поднимайте свою... Свой зад и идите пните этого инопланетного придурка.  
В этот момент в шоке находятся оба. Неясно даже, кто больше: ошарашенный Рахим или сама трясущаяся элиаска... 
— Я горжусь тобой, детка! — вдруг раздается всхлип откуда-то из-за спины, и подскочившая Хайям наткнулась на очень театрально перебирающего пальцами Рима. — Ах, дети! Как они растут... 
— Рим!  
— Что Рим? Рим поражен по самый свой алгоритм. Ты сделала меня самым счастливым папочкой... 
Капитан наконец поднимается, и Хайям с Римом умолкают. Он ступает в сторону дикаря, подходит и резким, очень сильным движением с размаху дает ему ногой куда-то в ребра. Опасно близко с едва залеченными ранами. 
Не ожидавший такого пробуждения, “спящий” со сдавленным охом сгибается и от следующего удара успевает отпрянуть. 
— Выспался? — усмехается капитан, наклоняясь к тому с протянутой рукой. — Вставай, красавица. К тебе пара вопросов есть. 
Мрачный “дикарь” жест помощи не принимает и осторожно поднимается сам. Вид Рахима и незнакомца напоминает Хайям встречу двух хищников, один из которых, даже раненный и загнанный, явно не собирается принимать роль жертвы.