Как Геолог царевну искал

часть 26

26

Ну, вот , пришла наконец и мне пора заняться своими делами. Подведем итоги. Вернуть меня домой могла только Алена, тот же Кащей, по рассказам местной "нечисти" колдуном вовсе не являлся, отличался он от людей разве что свом бессмертием. Местная Баба Яга мертва, сам видел, сомневаться в этом не приходиться, а потому и вернуть меня домой ей уже непод силу. А кто кроме Алены в Зеленогорье магией владеет? Толька Царевна. А вот как хозяйку Зеленогорья в этом самом Зеленогорье найти  как? О том не Алена, не Леший, не кикимора не знали. Может хоть Кащей в курсе где ее искать? И как потом уговорить меня домой вернуть? Ладно , начнем с малого. У Кащея ничего "по доброте его душевной" не выспросишь , про это все в один голос твердят. То есть хочешь не хочешь , а золото или алмазы мне искать все же надобно. Это дома у нас все автоматизировано, все раскопки машины ведут, а тут руками работать по старинке придеться. Нужны будут инструменты, кирка , лопаты, ведра(или иные емкости), сито металическое. Здесь этого мне не найти, у  мужиков если и есть, делиться не станут, самим нужно. Выбор у меня невелик, лежит мне дорога в город большой, у подножия гор. Местные не зря же его Городом Мастеров прозвали. Там и думать буду как инструменты приобрести и чем за них платить.
-Ну, Ушастик, хватит на травке уши греть, отдохнул и в путь пора. Показывай дорогу, где здесь город в котором мастера хорошие живут, инструменты приобрести бы мне надобно.
И попрыгал мой зайчик, только лапы в траве замелькали. Беги  и ты, Гриша, пока твой ушастый проводник из виду не скрылся.
И снова сосны и ели. Золотисто коричневые стволы сливаются в единый фон, кое где на  стволах прорези зелеными мазками мха. Белый ягель хрустит под ногами,тихий такой хруст, печальный, там же попадаются редкие кустики ягод. То горсть морошки соберу, то черники, пару раз какая-то совсем незнакомая ягода попалась, я ее трогать не стал, мало ли что. Ветер в кронах шумит мрачно , ветки от его порывов слегка качаются изредка роняя под ноги сухие бурые хвоинки. Под поваленными стволами, в невысокой редкой травке  иногда приветливо сверкают красные головки подъосиновиков или настороженно и деловито прячут свои шляпки боровики, выглядывая из под кучек старой прошлогодней хвои. В тишине не слышно ни крика птиц , ни звериной возни. Если бы знаком с местным лесовиком не был, наверно жутковато было бы по такому лесу идти, а так, ничего. Скучно разве что.
За время пребывания в Зеленогорье мне лес здешний уже порядком поднадоел. Может оттого я так обрадовался когда на третьи сутки он поредел и стал распадаться на небольшие рощицы.  Все больше и больше стало попадаться березок и осинок, все меньше хвойных деревьев встречалось у меня на пути. Белоснежные стволы березок собирались недалеко друг от друга , ласково шелестели листвой, нагибали свои тонкие веточки , словно тянулись обняться друг с другом. Нежные изумрудные кроны радостно тянулись к солнцу, весело шелестели листья и пару раз я даже услышал пение птиц. В такие моменты я делал привал и слушал, зайка присаживался рядом со мной, и кажется, дремал. Растояние между рощицами становилось все больше и больше. Вскоре уже  зеленые луга, усыпанные мелкими желтыми и голубыми цветами радовали уставший от лесного сумрака взгляд. Сладко пахло цветами и медом, над травой сновали с бодрым жжужанием пчелы. Разноцветные бабочки порхали между цветов и бесстрашно садились на мою раскрытую ладонь. Полуденное солнце нещадно припекало  голову и обнаженные плечи. Рубашку я снял , она, уже довольно грязная, болталась за спиной, рукава ее я завязал на поясе. 
Города все еще не было видно, но с холма, на котором я находился , уже были видны ровные прямоугольники распаханных полей, они тянулись по всему склону холма, скрываясь вдалеке. Что там выращивали местные мне не известно, может рожь или пшеницу. Они весело желтели на фоне лугов и словно манили к себе, радушно приглашая в обжитые людьми края.