Как говорить на шмелином

Как говорить на шмелином

– Вадик! Хлеба нет! Молока нет! Картошки нет! Подсолнечного масла тоже нет!

Из кухни донеслись пронзительные крики, каждое предложение как приказ. Не выполнишь – умрёшь. И даже не пытайся возразить.

– Понял, понял, дорогая. Всё, как ты скажешь. Уже собираюсь. Денег дашь? И список напиши. Пожа-а-алуйста, – невысокий гражданин по фамилии Князев запихал список в карман и вышел из подъезда, жмурясь от яркого солнца и насвистывая.

Он как раз размахивал авоськой, когда на него упала Луна.

– Ты чего это тут делаешь? – он присел на корточки, погладил её по белой вздыбленной шёрстке, расправил ушки, вытащил, запутавшегося в шерсти муравья. Луна замурлыкала, смерила спасителя умными зелёными глазами и хитренько подмигнула.

Как из-под земли раздался топот, и из подвала стрелой выскочил чёрный заяц, размахивая монтировкой и ушами – те так и норовили запутаться в ногах, напоминая неаккуратно сложенные парашюты – и свернул за угол. Луна взвизгнула и погналась за ним, Князев дёрнулся, пытаясь её удержать, ручки авоськи зацепилась за «лунные» ноги, а пальцы гражданина запутались в красной сеточке уже с другой стороны. Эх, авоська, авоська. Гениальное изобретение всё-таки.

Мужчину поволокло вперёд как от рывка миниатюрного Камаза. Перед глазами заскакали кочки, трава, тени от листьев, цветные камешки, да так быстро и красочно, словно кто-то засунул его в калейдоскоп. Всё смешалось, всё заверте… А потом навалилась тьма.

* * *

Очухался гражданин Князев в парке на скамейке. Перед глазами маячил огромный жёлтый рот, из которого с надрывом неслось нескончаемое: «Вади-и-ик!». Рот разросся и занял весь горизонт, потом превратился в воздушный шар и полетел вверх, перекрывая солнце.

Мужчина плотно-плотно зажмурился и снова открыл глаза: свет падал сверху сквозь кружевную листву, но светило вроде не сильно продвинулось на небосводе с предыдущей встречи. Он скрутил из берёзовой серёжки самокрутку, расслабился и задымил. Только расслабился, как:

– Братан, подсоби, – ярко-жёлтый шмель навязчиво закрутился перед глазами, и Князев лишь со второй попытки разглядел кисточку у него в лапках.

«Колонок, номер два», значилось на тонкой деревянной ручке.

– Что случилось? Что сделать?

– Параллельно, не? – насекомый провёл кисточкой по брюшку оставив кривоватую тёмно-коричневую полоску и выжидательно уставился на мужчину. Жидковатая краска начала стекать неровными каплями по жёлтой шкурке.

– Ну ты и лопух! По линейке ж надо! – вспылил Князев, шмель в ответ угрожающе загудел, – в смысле это не тот стрит-арт… Айда, я тебе покажу, как надо. Где-то тут у нас был кружок чертёжников.

За просекой располагался Дворец Культуры "Железнодорожник", мужчина уверенно дёрнул стеклянную дверь и очутился в фойе, где уже собрались высокопоставленные гости: в костюмах, белоснежных рубашках с жабо и блестящих цилиндрах.

– Мне кажется, или кружок чертёжников должен выглядеть как-то иначе? – подколол шмель.

– Ждут угощения, наверно, – прокомментировал гражданин без авоськи.

Пустые столы с европейской сервировкой намекали на будущее изобилие блюд. Блестки, воздушные шары, гирлянды и серебристый дождик наводили на мысли о праздновании нового года.

Пока Князев стоял посреди этого роскошества и пытался сообразить, в каком он времени года, огромный гелиевый шар в форме мухомора отвязался и взлетел под потолок. На сцену с праздничной полосатой расцветкой вылез какой-то «овощ»-ведущий.

– Мы собрались сегодня здесь… чтобы засвидетельствовать… чтобы почтить память… чтобы поздравить, чтобы... – выступающий в зелёном жилете и в стилизованной шляпе из капусты на голове, перебирал в руках стопочку листов в поисках правильной формулировки. Бумажки шуршали и трепетали словно веер на ветру. Кочан на голове трясся, зубы стучали.

– А вот и я! – На подмостки взобрался Принц Полукровка, сделал три поклона на все стороны света и изловчившись вырвал капустный лист из самого центра «головы» конферансье.

Публика одобрительно загудела, раздались аплодисменты. Тот раскрыл рот и с аппетитом захрустел свежим листом «капусты». Гражданин Князев замер: на отогнутом уголке можно было разглядеть едва заметны каракули, написанные до ужаса знакомым почерком.

– Эй! Отдай! Это же мой список! – спохватился Вадик и тоже полез на сцену, но отобрать список не успел, Принц Полукровка с треском и спецэффектами провалился сквозь фальшивый пол. Они едва успели разминуться с идущим встречным курсом зайцем и его монтировкой. Князев ойкнул и, не удержав равновесия, ухнул следом.

Под сценой оказалось темно, лишь в свете прожекторов муравьи строили Шуховскую башню из хлебных крошек. Аккуратно так, вдумчиво, но непрофессионально. Вадик придирчиво поцокал и попробовал подправить конструкцию, но её внезапно размыло нахлынувшей рекой из какой-то густой белоснежной субстанции. Если б на дворе стояла зима, мужчина бы решил, что сошла лавина, а так:

– Я не умею плавать! Где кисельные берега??? – Принц Полукровка истошно закричал, барахтаясь, и начала захлёбываться. – Спасите!

Вадик быстренько снял кепку и накрыл молочную реку – наводнение прекратилось, муравьи вернулись на свои места, а вот башню спасти не удалось. Хлебные крошки потому и не используют в строительстве из-за их ненадёжности. Зато в её размокших ромбовидных узловатых очертаниях угадывались контуры до боли знакомой авоськи с красными ручками.

– Аллилуйя! – донеслось откуда-то отовсюду.

– Врёшь! Не пройдёшь! – как из-под земли выскочил заяц с монтировкой и угрожающе замахал ушами, приближаясь семимильными скачками.

– Отдайте, а то меня жена убьёт! – совсем растерялся Вадик.

– Авада кедавра! – в начищенной монтировке, как в зеркале, отразился зелёный луч, срикошетил от стен, потолка, лужи на полу и, наконец, отжёг заячий хвост. Вадик вдруг узнал этот голос, пять минут назад оравший что-то про неумение плавать.