Как Иван-дурак попал в сказку... для взрослых!

Глава 1. Тридевятое царство для взрослых

Жил-был Иван. Парень-то не плохой, но дурак тот ещё! Ленивый, всё на печи лежал, в облаках летал, даже на девок не засматривался! «Чего на них глядеть? — говорил. — Все бабы дуры!». Братья женились давно, хозяйство поднимали, а Ванька в чудеса верил. Думал, что когда-нибудь загадает желание, да уедет покорять столицу.

Оттого он и поспать любил. Особенно после плотного обеда, когда сны были яркие и насыщенные. В них Иван искал послания. Вот увидел один раз, как во сне взлетел, так наутро всю деревню на уши поднял! Якобы он — уникальный представитель человечества, и все ему в ноги падать должны.

Но однажды, когда жаркое летнее солнышко напекло его светлую голову, Ванька увидел особый сон, совершенно не похожий на другие. Казалось бы — кругом всё знакомое, родная изба, да только в печке огонёк странный горел. Языки пламени резвились, колыхались, Иван распереживался от страха, а потом увидел, как из огня сама Печь-Матушка появилась. Писаная красавица! Волосы густые, рыжие, глаза горят! Губы красные, как у красавиц столичных! Ну совсем не похожа на деревенских барышень! А под платьем-то — всё, что настоящему мужику надобно!

— Что, Ванюша, бока греешь? — шепнула она, подходя к нему ближе. — Али не знаешь, что я не только хлеб печь умею, но и судьбы вершить?

Иван от неожиданности аж подпрыгнул! Протянул к красавице руки, а она как настоящая! Румяная, грудастая, губы пухлые, глаза с прищуром хитрым.

— Судьбы вершить? — воодушевился Ванька. — А ну, рассказывай!

— А ты времени зря не теряешь, — усмехнулась она, поведя плечом так, что лямка платьица приспустилась, открывая загорелую ключицу. — Не будь дураков, Ванюша! Это ж только дураки на мне лежат, а умные парни через меня в иные миры попасть могут.

— Иные миры? — Иван почесал затылок. — Столица что ли?!

— Эх, Ваня! — Печь-Матушка огрела его слабым подзатыльником. — Ну какая столица?! Есть за моей заслонкой дверь, да только её не каждый видит, а только тот, кому я позволила о ней узнать. Ведёт она в Тридевятое царство, но не простое, а для взрослых. Там парень, который дураком слывёт, может мудрецом стать… В делах любовных!

У Ивана ком в горле встал! Был он наслышан о чертях, но чтобы они во сны залезали, да в печку манили — впервые видел!

— На что мне твоё царство, Печка?! Я и здесь хорошо живу!

— Хорошо? — Печь-Матушка придвинулась, горячими пальцами касаясь Ваниной щеки. — А чего ж тогда по ночам ворочаешься? Чего на девок не глядишь, а сам в книжках с картинками фигурки разглядываешь, ась?

Ванька зарделся. Книжка ему от брата досталась, да картинки там были такие… Ой, мамочки, деревенские бабы бы обзавидовались!

— Ничего я не… — начал было оправдываться он, но Печка приложила палец к его губам.

— Да я ж сама такие книжки люблю, у нас в Тридевятом царстве их все уважают, — девушка взмахнула рукой, и её платье рассыпалось на маленькие огоньки, а сама она осталась совершенно нагой.

Ванька глаза округлил, сразу стал руки к Печке тянуть, так она быстро отпрянула.

— Видишь, Ваня, у нас такого навалом! И все только и думают о том, как бы ты объявился. Так что хорошенько подумай! Пока-пока, — оставив пылкий воздушный поцелуй, Печь-Матушка испарилась.

Иван проснулся в холодном поту. Сердце колотилось! Огляделся — изба как изба, братья на покос ушли, матушка в огороде. Слез с печки, видит — чугунная заслонка приоткрыта, а оттуда так и тянет вкусный аромат. Знакомый какой-то… Да прямо как во сне! Пряности, выпечка, сладости — красотища! Отодвинув заслонку, парень заглянул внутрь. Вместо углей и золы там мерцал живой, переливающийся свет. Отскакивая от стенок, едва слышным эхом раздался голос:

— Ну что, Ванюша, решился? Али испугался?

Иван сглотнул, задрожал от страха. Вот черти хитрые пошли, уже и в баб превращаться научились! Но вспомнил он, как вся деревня над ним потешалась, как девки нос воротили, как отец его розгами лупил да приговаривал: «Дурак, ты Ванька!».

— А может и не дурак?! — твёрдо сказал он сам себе. — Да они ещё завидовать мне будут!

И, зажмурившись, он полез на свет, но не ощутил ни огня, ни боли, только согревающее тепло, будто сама Судьба его за плечи обнимает и одеялом укутывает. А как глаза открыл — вокруг всё переменилось. Ничего не разглядел — всё пар застелил. Чувствует — руки на месте, ноги, а всё равно что-то не так…

Взгляд упал вниз — Ванька совсем голый стоял! Сразу прикрываться начал, покраснел, заозирался по сторонам, а из пара женщина вышла. Высокая, статная, взгляд мудрый и опытный, баба — огонь! Волосы белые-белые, грудь пышная, а глаза-то! Озорные, с хитринкой! Увидала Ванюшу, да сразу захохотала.

— Ванька, голубчик мой! Испугался? — раздался скрипучий голос. — Что, думал я тебя сожру? Так это ж я только в сказках страшная, чтоб детей пугать, а для взрослых молодцев я всегда при параде!

— Ты… Яга, что ли? — процедил растерянный Иван.

— Узнал! — Яга подошла ближе, плавно покачивая широкими бёдрами. — Да не бойся ты, не съем! Слишком тощий. Вот сначала откормим, да силу мужскую пробудим, а там посмотрим…

Иван хотел возразить, чегой-то Яга в его силе мужской сомневается?! Но она его перебила:

— Не гунди, Ванька. Знаю, зачем пожаловал, Печка все уши прожужжала, мол, Ванюша к нам на огонёк собрался. Ну, раз пришёл, то держи первое испытание. Человек, посетивший баню, вбирает в себя все четыре стихии. Крепче становится, сильнее и здоровее! Выйдешь от меня новым человеком. А ну, хватит прикрываться! Чего я там не видела?!

Парень попятился, стукаясь спиной об стену, но руки не убрал!

— Как это — раздевайся?! — замялся он. — А ты?

— Да не проблема! — Яга щёлкнула пальцами, и пуговки на одеждах сами расстегнулись, а ткань упала к ногам, открывая белое тело. Груди упругие, как спелые дыньки, изгибы сочные! — В бане, милок, все равны.

Таращась на тело Яги, Ванька послушно убрал руки. Она его осмотрела, вокруг прошлась, оценила, и, скрестив руки на груди, строго выдала: