Как Кощей с ведьмой уживался

Глава 3

Сегодня майские жуки
Не в меру были громки.
И позабыли червяки
Мне осветить потемки.
Пошла бранить я Светляка,
Чтоб не давать поблажки.
Споткнулась вдруг у стебелька
Ромашки или кашки.
И вот лежу я и гляжу,
Кто черный там крадется.
Никак ума не приложу,
А сердце бьется, бьется.
И молвил кто-то грубо так:
«Послушай-ка, гляди-ка».
Тут лампочку зажег Светляк,
И вижу я — улитка.
Ползет, расставила рога,
Вся мокрая такая.

К. Бальмонт. «Беспорядки у Феи».

                Читая сказки Нике, я всегда полагала, что ступа – средство передвижения, рассчитанное на одного человека. Как оказалось, Юльке одной летать было скучно, и в ее ступу, благодаря наложенным на нее заклинаниям, могло поместиться два-три человека. Поэтому, когда я направилась к конюшне и предложила встретиться в деревне, Юлька кивнула на свой агрегат:

         - Залезай. Вместе полетим. Да не трусь ты, она выдержит.

         «Она-то, может, и выдержит, - подумала я, скептически осматривая ступу, - а вот что станет с моей нервной системой».

         Порадовавшись, что предусмотрительно сменила домашнее платье на штаны и рубаху из плотной ткани синего цвета, я кое-как залезла внутрь, прислонилась к одной из стенок, вопросительно посмотрела на Юльку.

         - Абракадабра, - красуясь, произнесла та. Ступа осталась на земле. – Да влетай ты, зараза!

         После такого обращения ступе ничего не оставалась, как подняться в воздух.

         Летели недолго, минут пять-семь. В лицо бил холодный ветер, не стеснявшийся трепать не заколотые волосы. Я читала про себя детские стишки, ловила сердце где-то в районе пяток и жалела, что согласилась на такую авантюру. Все же мне было намного проще передвигаться по земле, чем парить над облаками.

         Сели мы неподалеку от деревни. Юлька бодро выпрыгнула из ступы, я с сомнением посмотрела вниз, попробовала разогнуться и поняла, что ни ноги, ни руки слушаться хозяйку не желают.

         - Дашка, что ты там застряла? – позвала Юлька, поправляя на плече холщовую сумку с настойками.

         - Приклеилась, - честно ответила я. – Юль, я с места сойти не могу.

         - Трусиха, - весело фыркнула Юлька. – Смотри, Дашка, пойду одна. А к тебе в гости отправлю Глашку с ее шестиногим быком.

         Угроза подействовала: едва представив себе рядом со ступой чудо местной селекции, я с трудом, но все же перекинула одну ногу через край ступы, наклонилась вперед и через пару секунд встретилась с землей. Мое многострадальное тело к подобной жесткой встрече готово не было – я вскрикнула от боли.

         - Из ступы вылазят, а не выпадают, горе ты мое горькое, - проворчала Юлька, подавая мне руку и помогая подняться.

Пока я, пошатываясь, стояла на одном месте и привыкала к новым ощущениям, Юлька провела руками в нескольких миллиметрах от моего тела, вверх-вниз.

         - Вроде ничего не сломала, - сообщила она. – Эх, Дашка, голова твоя садовая, идти-то сможешь?

         Я снова вспомнила шестиногого быка и его не всегда трезвую хозяйку и храбро кивнула: рядом с Юлькой было не так страшно.

         Деревня ни капли не изменилась за последние годы: те же крытые соломой крыши, тот же густой частокол, отделявший участки друг от друга и от дороги. Единственное, на этот раз никто не распугивал воем народ.

         - Явились, наконец-то, - сморщенный дед, лет семидесяти-восьмидесяти, не меньше, одетый в кафтан, штаны и сапоги, все – коричневого цвета, показался из небольшого деревянного домика, - я уж думал, помру, вас дожидаючись.

         - Не ворчи, Пихто, - небрежно отмахнулась от него Юлька, - пациенты где?

         - Та туточки, где ж еще им быть, родимым, - дед кивнул на домик, из которого вышел, - у двоих живот пучит, один с головой мается, еще один спать толком давно не может.

         Странные диагнозы, особенно последний, Юльку не насторожили. Она храбро потянула на себя деревянную скрипучую дверь, зашла в избу. Я юркнула следом.

         Четыре лавки у стен, три стула и стол – посередине комнаты, вот и вся обстановка. На лавках лежали мужики разных возрастов, в такой же одежде, как и Пихто. Крестьянские вещи изысканностью и разнообразием не отличались. Юлька сгрузила сумку на стол, осмотрела пациентов, приказала:

         - Кто самый храбрый – подходи, лечить буду.

         В ответ – кладбищенская тишина. Народ, похоже, не особо верил в Юлькины лекарские способности и предпочитал отбросить коньки самостоятельно.

         - Не подойдете сами – хуже будет, - пригрозила Юлька, оседлав стул.

         Угроза подействовала – все четверо умирающих подскочили с лавок и резво подбежали к своей спасительнице.

         Юлька раздала склянки, в которые перелила свежесваренное лекарство, с видом как минимум спасительницы человечества, проследила, чтобы каждый честно выпил свою порцию, и внимательно уставилась на страдальцев.

         Те под ее инквизиторским взглядом смутились, опустили глаза на деревянный пол.