Как кошка с собакой или след лисицы...

Глава 5.

Дурацкая расписка обжигала кожу, лежа кармане. Алиса и сама не понимала, почему подписанный пакт ее не успокоил, а будто взбудоражил еще сильнее. Даже больше того, Котина чувствовала себя оскорбленной, вопреки здравому смыслу.

Она понимала, про желание Шухер ляпнул просто, чтобы от нее отвязаться.
И ей бы выдохнуть и работать спокойно, но иррациональная обида не давала вздохнуть полной грудью.

Бориславу же казалось, что все недоразумения улажены и можно работать в прежнем режиме, не ожидая новых фортелей от кошкиной творческой натуры.
Но его спокойствие и умиротворение на деле приводило Алису в состояние тихого бешенства. Впрочем, она смогла этого никому не показать. Она молодец. Возможно, чуть резче одергивала разбесившихся ребят или окрикивала их чуть громче, но никто не придал этому значения. Она - молодец.
Так прошли несколько дней. Но все мы знаем про пружины в сжатом состоянии.

Рвануло на конкурсе огоньковой песни.

Разочарованные дети выступили с переделкой песни «Я хочу быть с тобой».

«Рано утром продрал я глаза.
Я умылся, оделся, сходил в туалет.
Но открыв холодильник, увидел
Самый ужасный пейзаж -
Ничего больше нет.

Я хочу бутерброд.
Я хочу бутерброд.
Я так хочу бутерброд...
Я хочу бутерброд и я съем бутерброд.»*

Зал был в восторге. А хоровое «Я хочу бутерброд» не стихало еще долго.
Но судьи в лице администрации лагеря креатив не оценили.
Разочарованные дети стали разочарованными в буквальном смысле, получив минимальный бал. Проигнорировав, вопли зала о переоценке, конкурс скомкано завершили. Вожатых же отряда №7 попросили остаться.
Лиса и Боря выслушали многое. О своем непрофессионализме, о распущенных детях, о пропащем бездуховном поколении.
Борис стоял, молчал и думал, как бы поднять настроение их Разочарованным. Все эти лекции не задерживались в его сознании. Ничего нового про молодежь ему не сказали. С момента его детства ничего не поменялось. Но со своими тараканами он будет вести себя так, как сочтет нужным и чхать он хотел на этих брюзжащих старых козлов.
Алиса Владимировна же, не смотря на многолетний опыт работы в лагерях, спокойствием Бориса не обладала. Каждое оскорбление своих подопечных она пропускала через себя и вот - чаша с чужим ядом переполнилась, и Алиса открыла рот:
- «Скажите, Андрей Петрович,- обратилась она к директору лагеря - а вы молодым были в доисторическом периоде? Забыли какого это? Наши дети пол дня придумывали и корпели над эти выступлением! Про отсутствие духовности скажите Есенину с его хулиганскими стихами! Ребята никого своим выступлением не обидели, а напротив - подняли настроение! И что делаете вы?! Вы их давите! Этих редких удивительных детей! Они живут и растут ни для того, чтобы угождать всяким законсервированным и…
- «Иииидти нам уже пора, дети заждались, мы поняли вашу точку зрения, учтем на будущее, ага – вылез прямо перед Алисой Борислав Васильевич и начал оттеснять ее в сторону выхода. Лис оттесняться не хотела. В итоге Борис, пятящийся спиной назад, наступив ей на ноги в третий раз, не выдержал, повернулся и начал подталкивать ее руками.

Уже в коридоре Алиса не выдержала: Ну и какого хрена ты влез? Они засудили наших ребят просто за то, что они молодые! А ты! Ты! Тебе вообще плевать на нас, да?! – руками она уже колотила напарника по плечам.
Опешивший Боря попытался было успокоить ее, но куда там. Ему на секунду показалось, что она готова выцарапать ему глаза. Не придумав ничего лучше, он просто закинул Лису на плечо и вынес из здания. На выходе крикнув детям, чтобы шли в отрядную беседку, Шухер направился к пирсу.
Идти было не то чтобы сильно легко – Алиса позиции не сдавала, доставалось его спине, заднице, кажется, она даже укусила его за лопатку.
Их триумфальное шествие сопровождалось свистом и улюлюканьем, кто-то из вожатых даже крикнул, что Боря – смертник в клетке с тигром.
Лиса всю дорогу упрекала его в равнодушии и черствости, только конечно в более грубой форме.
В конце пути у Бориса в голове внезапно щелкнуло.

Сгрузив Алису Владимировну прямо на доски, он присел на корточки рядом с ней и, посмотрев в лицо внезапно притихшей Кошке, спокойно спросил:

«Мы все еще говорим о детях?»

*Переделка текста взята с просторов интернета