Как мне разлюбить тебя

Глава 1. Ненавижу

Дима

Смотрю на нее неотрывно весь день и чувствую, как кровь медленно превращается в кислоту, разъедая каждую клеточку моего тела. Тело швыряет то в холод, то в жар. Меня трясет, но я продолжаю смотреть на нее.

Ничего не могу с собой поделать.

Диана Гордеева — не только новоиспеченная вдова моего отца, но и мое личное проклятье.

Мы встретились впервые восемь лет назад, когда папа зачем-то решил познакомить меня со своей новой пассией. Они с мамой были уже год как в разводе, каждый имел право на личную жизнь, но эта встреча стала моей главной ошибкой.

Потому что стоило посмотреть в лживые голубые глаза Дианы, как я пропал. Влюбился в невесту собственного отца и наивно думал, что эти чувства взаимны. Готов был попрощаться с успешной футбольной карьерой и деньгами. Все ради нее. И я отказался от всего, а она в итоге хорошенько трахнула меня и кинула.

Поскорее выскочила замуж за богатого и влиятельного Льва Гордеева, и неважно, что он был старше нее почти на тридцать лет. Родила ему дочь и восемь лет жила, купаясь в роскоши.

Пока папаша не решил отправиться на тот свет.

— Ох-х-х… — в который раз вздыхает мама, вцепившаяся в мою руку.

Ее тоже шатает. Как узнала о смерти отца, так чуть с ума не сошла. Позвонила мне в тот день, когда старика забрала скорая, и в жуткой истерике попросила срочно вернуться в Россию.

И я вернулся. Не ради отца, потому что с ним у нас всегда были натянутые отношения, а после его женитьбы я и вовсе обрубил все общение. Ради матери, которая давно в разводе, но почему-то до сих пор цеплялась за бывшего мужа. Странность, которую я никогда не понимал.

— Осторожно, — хватаю ее за предплечье и помогаю устоять на ногах.

На секунду приходится отвлечься от стервы, что стоит в нескольких метрах от меня. Она вроде бы далеко, но в то же время даже с этого расстояния я чувствую запах ее духов. Такой же порочно сладкий аромат миндаля и вишни, как и она сама.

— Как же так, Дим? — всхлипывает мама, вытирая слезы тканевым платком, который заботливо предложил ей сотрудник ритуального агентства, — Он ведь такой молодой был. Всю жизнь спортом занимался и никогда не жаловался на сердце, а тут инфаркт. Не верю я, что твой отец умер сам. Его на тот свет эта сука отправила.

Сука — это она о Диане.

Странно, вроде бы она — его жена, вдова, которая потеряла мужа, а выглядит и ведет себя так, будто на праздник пришла. На губах блядская красная помада, которую хочется немедленно стереть, впиваясь в эти самые губы поцелуем. Черное платье с декольте, какой-то модный пиджак. Оделась, словно уже ищет себе нового спонсора. И дочь зачем-то привела. Мою младшую сестру Алису, которую я видел лишь однажды, и то на фотографии.

Девчонка похожа на мать. Как две капли воды. Такие же светлые густые волосы до пояса. Губы, глаза — будто маленькая Диана. Характером тоже, наверное, пошла в нее. Вряд ли у этой Алисы было другое воспитание. Только сегодня «сестренка» выглядит бледной и напуганной. Еще бы. Оказаться в семь лет на кладбище у гроба мертвого отца — так себе развлечение. Мне самому тошно здесь. Скорее бы уехать, но не хочу оставлять маму. Она едва на ногах держится.

— Не придумывай, — отвечаю спустя пару минут молчания, — Это не она.

Я не защищаю Диану. Если бы патологоанатом нашел хоть какую-то улику насильственной смерти отца, я бы с радостью посадил эту тварь. Но Диана — обычная меркантильная сука, а не убийца. У нее сил не хватит на такое.

— Только не говори, что ты защищаешь ее, — вспыхивает мать, краснея еще сильнее.

Мама люто ненавидит Диану. Еще сильнее, чем я. Нет, она не знает, что восемь лет назад я влюбился и чуть не увел невесту своего отца. Просто факт того, что спустя год после развода папа женился на ком-то, стал для нее ударом. Даже после расставания она так сильно любила его, чему я всегда удивлялся.

— Не защищаю, — грубо обрываю ее надвигающуюся истерику, — Просто не хочу, чтобы ты накручивала себя и переживала.

— Как мне не переживать, — мать вновь начинает плакать, — Льва больше нет. Как я буду без него?

Вопрос, который я слышал с момента возвращения миллион раз.

— Нормально будешь жить. Я забираю тебя в Лондон. Улетаем на следующей неделе.

Как только озвучат завещание, я покину страну. Даже это завещание мне не сдалось, давно обеспечиваю себя сам, но мама просит. Чуть ли не на коленях. Настолько сильно она не хочет, чтобы «дело всей жизни твоего отца» досталось какой-то шлюхе.

— Нет, — мама аж перестает плакать, когда слышит про переезд, — Я ни за что не уеду из России. Ни за что не оставлю его могилу…

Мне этот разговор начинает надоедать. Не люблю бабские истерики, но мама — это мама. Ей многое позволено, поэтому замолкаю и перестаю отвечать на очередные причитания, как она любила отца и как она ненавидит Диану, которая устроила из похорон балаган.

Похороны и правда выглядят… безвкусно, что ли, если такое определение вообще уместно в этой ситуации. Кругом куча незнакомых людей, из которых минимум десять человек — сотрудники ритуального агентства в черных костюмах и белых перчатках. Отца зачем-то положили в ярко-красный лакированный гроб и вокруг расставили вазы с красными розами.

— А ведь он всегда любил белые розы и ромашки… — доносится до меня новая претензия мамы.

Не помню, чтобы старик любил какие-либо цветы. Он вообще никого и ничего не любил, кроме своей компании и денег. Даже маму, которая теперь убивается рядом с его холодным телом.

— Диана Валерьевна, — вдруг обращается к «любимой мачехе» ведущий погребения.

Еще одна пафосная херня, которую я не понимаю. Кто вообще придумал должность ведущего на похоронах?

— Понимаю, как вам и всем присутствующим тяжело, но пора, — наигранно вздыхает мужик в таком же черном костюме и в белых перчатках, — Пора отправить усопшего в новую лучшую жизнь.

— Да, пора, — отвечает ему Диана, и я впервые за восемь лет слышу ее голос, который сворачивает все мои органы в тугой узел.