Как мы чуть не передрались, спасая город

Глава 5. Любовь. Магия. Слизни

/Мурислава/

С утра в нашем Бюро витало странное… мяуфлерно-романтическое напряжение. В воздухе висела густая тишина, как будто кто-то распылил духи «Первое свидание». Но я-то знала: свиданий не намечалось. По крайней мере, не с моим участием. К сожалению.

А вот кое-кто... определённо витал в облаках.

Я лежала на книжной полке, свернувшись клубочком, и наблюдала за своими двуногими. Сначала один встал до рассвета. Причесался. Налил себе кофе и сидел, уставившись в окно, словно там сейчас явится она. Девочка с сияющими глазами и словом «Спасибо» на губах.

— Мурислава, а как ты думаешь… — начал Алексей, но замолчал. Потому что понял, что я не консультирую по вопросам сердечных страданий до завтрака.

Потом появился второй. Алекс. Молча. Сдержанно. Как — ничего не произошло. Только вот завтракал он слишком точно. Кусочек хлеба, капля мёда, кружка чая — всё по линейке. И взгляд, который время от времени метался к двери.

— Случайность, — пробормотал он себе под нос. — Совпадение траекторий.

Ага, конечно. Случайный поцелуй в щёку от Златы. Совпадение. Только вот с тех пор ты дважды протираешь очки и ни разу не нагрубил брату. Это уже мяусимптомы.

Я зевнула и перевернулась на другой бок, чтобы не пропустить кульминацию.

И вот она — началась.

Оба брата по очереди исчезли в своих комнатах. Оба закрылись. Оба потом вышли… подозрительно приодетыми. У Алексея — рубашка с вышивкой, у Алекса — новая жилетка (ладно, старая, но он её отпарил!).

Я прищурилась.

— Ну что, мои мяуроманы, — прошептала я. — Кто первый сломает романтический фронт?

Они снова избегали взгляда друг на друга. Алекс взял блокнот и начал что-то писать. Алексей нервно поправлял волосы перед зеркалом.

— Я просто… — начал Алексей, заметив, что я смотрю. — Решил привести себя в порядок. Так, между делом.

— Конечно. Совсем между. Прямо в 7 утра, — мяукнула я и, не отрывая взгляда, вылизала лапку с академической неспешностью.
Алексея было не узнать: тихий, размеренный, спокойный. Не спеша, подкравшись уже стоял возле меня.

— А ты как думаешь, она… кого бы выбрала? — пробормотал он, почесав меня между ушами.

Я прищурилась. Медленно. С достоинством.
Промолчала. Вдохнула. И встала. Потому что если в доме два влюблённых двуногих, кошке остаётся только ждать: когда один из них наконец купит цветы, второй — забудет, а третий — я — снова останется без завтрака.

— Мяучно формулируй вопросы, Алексей, — пробормотала я, направляясь в кухню. — Может, тогда получишь ответ. А пока — не ищи романтику на дне своей пустой чашке.

Мяусвидание, похоже, намечалось.
Но я уже знала: ничем хорошим оно не закончится.

Спустя час ситуация ухудшилась.

Алекс заперся в Бюро, вооружившись блокнотом, калькулятором, пером и лицом человека, планирующего бюджет мирового спасения. Он сидел, как генерал перед картой боевых действий, только вместо фронтов у него были строки расходов и табличка «не влезай, думаю».

Тем временем Алексей устроил в ванной настоящий парад тщеславия. Щётка в одной руке, одеколон — в другой, волосы расчёсаны, улыбка — натренирована. Он склонялся к зеркалу и шептал:

— Просто скажи: «Злата, не хочешь прогуляться?» Легко. Уверенно. По-геройски.

Он выпрямился, поправил воротник, снова потренировался, подмигнул зеркалу.
Зеркало, впрочем, оставалось скептичным.

Алекс, тем временем, громко пересчитывал:

— Цветы — дорого. Кофейня — скромно. Бюро — не вариант. У нас даже стул с тремя ножками. Остаётся парк. Но в парке голуби. И сырость. Непростая задача.

Он постучал пальцем по столу, задумчиво глядя на пустой кошелёк и чашку с остывшим чаем.

— Надо вложиться во впечатление. С минимальными затратами. Что мы можем продать? Или... что я могу починить за плату?

Я наблюдала за этим романтическим безумием с верхней полки, удобно устроившись между книгой «Практическая магия для неудачников» и шарфом, который никто не носит, но никто и не выкидывает.
Я считала до десяти. Не чтобы успокоиться — я была спокойна, как заварка в чашке. Лишь бы не мяукнуть вслух:

Алекс, как и положено его стилю, действовал основательно.
Засучил рукава, прикинул график, взял инструменты и ушёл к булочнице — починить магический замок на двери. Заодно проверить, можно ли получить в бонус за старания булочками. Или получить в благодарность. Или хотя бы право постоять рядом с Златой, пока она выбирает любимую начинку.

Я, конечно, наблюдала.

— Мяушанс на свидание, — вздохнула я, — стремительно теряет хруст и обрастает паникой.

Я перевернулась на спину, вытянулась на полке, потянулась всеми четырьмя лапами и изрекла в потолок:

— Злата, если ты когда-нибудь прочтёшь мои мемуары — знай: они старались. О да. Сражались. Искренне. С душой. Но всё делали не так. Абсолютно всё. С пафосом, без стратегии и с драмой на пустом месте.

— А может, спросите у неё прямо?!

Алексей, не теряя боевого задора, выудил из ящика пыльный футляр, приоткрыл — и вспыхнул глазами:

— О, серьга! Блестящая! Старая, но... элегантная! Наверняка редкость. Продам, и куплю пирожное. Или два! Вдруг ей нравятся кремовые? Или клубничные? А может, эклеры?..

Он выбежал из комнаты, оставив за собой шлейф одеколона, мечты о креме и одинокую коробочку, на которой всё ещё лежала пыль в форме отпечатка лапы.

Как кошка, прошедшая не одну лавку, я прекрасно знала: романтика — это не цветы. Это, как минимум, молоко нужной температуры. А как максимум — чтобы двуногие не устраивали трагикомедию каждый раз, когда им кто-то нравится.

Первым ушёл Алексей.
Он выскочил из Бюро с лицом воина, идущего на свидание с судьбой — в прямом и метафорическом смысле. Глаза блестят, воротник поднят, в кармане прижатая к сердцу драгоценность: старая серьга, найденная в закоулках под книжным шкафом, которую он сам же окрестил «артефактом с историей».