Как мы чуть не передрались, спасая город

Глава 7. Когда мы забыли, кто мы

/Мурислава/

Знаете ли, свидание — это вовсе не прерогатива двуногих. Мы, пушистые, мяуэстетичные и грациозные, ничуть не уступаем в любовных перипетиях. Наоборот. У нас, у кошачьих, чувства глубже, взгляды томнее, а усы дрожат только при настоящем влечении. Так что прошу — никаких стереомяупов, будто бы мы интересуемся ухаживаниями лишь в марте! Это всё придумали люди — существа с ограниченным воображением и весьма сомнительной грацией.

Моё свидание, между прочим, случилось с котом самого Великого магистра — великолепнейший экземпляр! Графитовая шерсть с дымчатым отливом, взгляд, полный мяуагии, и хвост… ах, этот хвост — такой пушистый, что даже облака, будь у них лапы, бросились бы за ним вдогонку.

Мы встретились случайно — он сидел на перилах, я грациозно спрыгивала с окна. Обменялись взглядами, потом — взглядами и нежным “мрр”. Он угостил меня сливками с кошачьей мятой, а я — позволила потереться об мою щёчку. А потом был бал под луной, прогулки по крышам и душевные разговоры до рассвета.

Вернулась я… мяумужественно скажу — на третий день. Или ночь. Или что-то среднее. Неважно. Не обязана же я, в конце концов, отчитываться, где бываю и с кем. У меня, извините, личная кошачья жизнь.

Как обычно, зашла в наше бюро, увернулась от ведра, пробежала по папке с важными документами, отметила угол любимым запахом (своим, естественно) и удобно устроилась в укромном местечке — между тёплой трубой и старым шарфом Алексея. Закрыла глаза. Собиралась поспать… ну, часов пять. Или семь. Только уснула — слышу: вопли.

Но не обычные — нет, это было нечто. То был настоящий концерт для двух голосов и одного вантуса.

Я приоткрыла один глаз. Потом второй. Моргнула, прислушалась… и чуть не закашлялась от уровня абсурдности в воздухе.

— Ты кто вообще?! И что ты делаешь в моей ванной?! — гремел голос Алекса, будто гром с интеллектом.

— Это ты кто, наглец?! И почему у тебя МОЁ лицо?! — отвечал не менее громогласно Алексей. Судя по звукам — из душа. Судя по панике — в чём мать родила, а сверху накинул стыд и полотенце.

Я зевнула. Один из тех зевков, от которых шторы на окнах должны бы сами закрываться, осознавая мою усталость. Но не тут-то было.

Шум нарастал. Из ванной выбежал Алексей — мокрый, возмущённый, держа одной рукой полотенце, а другой — вантус, как знамя войны. Вслед за ним вышагивал Алекс, вооружённый раскрытым зонтом и абсолютной уверенностью в своей правоте.

— Не подходи ко мне, иллюзия! — шипел Алексей. — Я знаю, как разгонять галлюцинации!

— Галлюцинация у тебя между ушей, — огрызнулся Алекс, прикрываясь зонтом, как рыцарь щитом. — Ты вломился в МОЙ душ! Я тебя вообще первый раз вижу!

Я мягко — ну, ладно, не очень мягко — спрыгнула с подоконника, прошла по паркету, как приличное землетрясение из четырёх лап и хвоста, и встала между ними. Вантус над головой. Зонт под носом. Как будто я между двумя идиотами, а не магами. Хотя… стоп. А не это ли и происходит?

— Так, — протянула я. — А теперь по порядку. Кто с ума сошёл, и почему это, простите, происходит в рабочее время?

Они оба уставились на меня.

Алексей — первый, поднял бровь:

— Ты… говорящая кошка?

Алекс — вслед за ним:

— Ты всегда была говорящей кошкой?

Я прищурилась.

— Вы оба всегда были идиотами, но хоть не спрашивали об этом вслух. Что, снова магическая трапеза не по карману, мозги подвисли?

Молчание.

Алекс опустил зонт.

Алексей вцепился в вантус, будто это его единственная опора в этом зыбком мире.

— Слушайте, — сказала я и сделала круг между ними, — давайте без этих ваших магических драм. Кто кому снится, кто чья копия, и почему один из вас почти голый, разберёмся позже. Сейчас я хочу понять, что вы тут затеяли и зачем орёте. Я спать пришла. В полном здравии. Пока.

Они переглянулись. Потом — на меня.

— Серьёзно, — фыркнула я. — Вы как будто впервые друг друга видите.

Они опять переглянулись. И — одновременно:

— Так мы и видим впервые.

Вот тут я и насторожилась.

Я внимательно посмотрела сначала на одного. Потом на другого. Потом снова на первого. Нет, что-то здесь… мяученько не так.

Обычно их утренние перепалки — как заезженный театральный фарс: один ворчит, второй язвит, потом они вместе спорят, кто заварил кофе, а кто испортил его заклятием от муравьёв. Но сейчас…

Сейчас — совсем другой уровень идиотии.

— Так, — сказала я с нажимом, — ещё раз: вы что, в самом деле не помните, кто вы есть?

Алекс, обычно расчётливый и надменный, нахмурился и чуть отступил. Он выглядел растерянным — взгляд метался от двери к окну, к шкафу, ко мне, как будто искал объяснение или хотя бы инструкцию «что делать, если в твоей квартире завёлся двойник в полотенце и кошка с лидерскими наклонностями».

— Да кто ты вообще такая? — выдал он наконец. — И почему я должен объясняться кошке?

Ох, бедняжка. Он даже не понимает, насколько глупо прозвучал.
Я хлёстко махнула хвостом:

— Потому что я умнее вас обоих, вместе взятых. И, между прочим, это МОЁ бюро. Ну, ладно, наше. Но ты тут жил! И ты! — ткнула лапой в Алексея, который к этому моменту уже натянул штаны поверх мокрых ног и держал вантус так, будто собирался вручить его в суде в качестве улики.

— Я здесь точно живу! — заорал он, будто правда пытался убедить хоть кого-то. — Это вторжение в личное пространство! Я — охотник на демонов, а не квартиросъёмщик с психами в халатах!

Ага, охотник на демонов. В розовом полотенце и тапочках с медвежьими мордочками. Мощно.

Алекс фыркнул:

— Охотник на демонов?! Да ты в зеркало смотрел?! Где твои демоны — в ванной?

— Да у тебя и лицо моё! — рявкнул Алексей. — А может это ты демон? Сразимся?

Алекс закатил глаза:

— Магическую дуэль ты можешь провести максимум с собственной тенью. А теперь — вон из моей квартиры!