Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 2

Федотья бы и подождала, не развалилась. Кинула бы завтрак в багажник и выспалась, не важно, что ласточка устроила ей такую подлянку прямо посреди трассы. А что она сделает?

— Сань, ты нормальный?

— Дак вы ж лес знаете.

— Ну не с чемоданом же, ну Саня!

Федотья вздохнула так глубоко, словно до этого не дышала вовсе. В жизни бывали моменты, когда ты совсем не хотел что-то делать и все казалось сущей глупостью. И у тебя даже были другие варианты, получше. Но это та история, которую ты потом будешь рассказывать друзьям и начальнику “Ясных зорь”, когда он будет отрывать от сердца твою зарплату.

Пакет с завтраком после недолгих колебаний отправился в рюкзак. Эх, опять вся одежда провоняет, а коровы будут лезть и тыкаться влажными носами, выпрашивая угощение. Не забыла Федотья и яблоко раздора — чемоданчик ветеринара. Понадеялась только, что у нее не отвалятся руки и ничего внутри не разобьется. Резиновые сапоги пришлись как нельзя кстати: несмотря на разгар лета, земля в подлеске была сырая и мягкая, а трава еще не успела обсохнуть от утренней росы, быстро намочив обувь. Федотья сделала широкий шаг и перемахнула через куст черники — пожалела крупные темные ягоды, так и манящие притормозить и набрать пару горсточек.

В “подножном корме” Федотья разбиралась отлично. Могла различать съедобные-несъедобные грибы и ягоды; знала, какие травы могли стать заменой некоторым лекарствам. Папаня, еще когда был жив, часто ходил с ней в лес и рассказывал о богатствах под ногами. Зоркий глаз разглядел в траве белые шапки тысячелистника. Этот будет хорош от простуды. Желтые слезы чистотела поодаль, пусть и ядовитые, помогали от желчи. А огромные лопухи у овражика, похожие на дитя ревеня и подорожника — царь белокопытник, которым еще в Средние века лечили чуму.

Травки ютились среди залитых солнцем стволов березок и осин, занимали кочки и пробивались сквозь лесной мусор. Федотья прикинула: а не пора ли первым росткам асфальта пробиться через лес и вернуть ее в лоно цивилизации? И сколько уже времени? Странно, что Саня больше не звонил. Федотья посмотрела на время.

— Чего?!

Экран телефона бесстрастно показывал без пяти полдень.

Что за ерунда?! Нечего тут глючить, уж если Федотья — сова совой — проснулась в пять утра, то и телефон пусть работает! Она постучала его краешком по ладони и снова проверила время, но техника упорно показывала — от начала похода прошло почти шесть часов. Федотья подняла голову к небу, чтобы прикинуть где солнце и почти подпрыгнула на месте. Вместо солнечных березок и осинок ее окружал непролазный хвойник.

— Ой, — растерялась она на секунду и полезла обратно в телефон.

Проблемы оказались не только с часами. Пропал сигнал связи, не работал ни GPS, ни даже электронный компас. Она сама попыталась набрать Саню, но заветного гудка не услышала.

— Ну, Саня! — процедила Федотья, будто это вина сторожа.

Как она здесь оказалась и, главное, где вообще находилось это “здесь”, для нее было загадкой. По местным лесам она за грибами ходила уже не первый год, елок на пути к “Ясным зорям” отродясь не водилось. Болотина с россыпью подберезовиков-черноголовиков — так это, пожалуйста, севернее. А тут по солнышку да быстрым шагом… чертовщина какая-то!

Федотья уверенно пошла вперед. Бывало, в этих лесах можно было наткнуться на островки высоченных сосен, старых, лысых, едва выживающих на непригодной почве, но продолжающих собирать тепло солнца своими зелеными шапочками-кронами. Так из этого бора выйти можно было шагов через двести, снова к солнцу и толстым березам, вот уж кто на этой почве себя вел, как полноправный хозяин.

Или, может, стоило вернуться к дороге? Плевать, что там Саня мог-не мог, за это время можно было уже дважды забрать ее ласточку! Федотья остановилась и оглянулась. Еловые лапы за спиной сцепились друг с другом, словно никто, тем более взрослая женщина ее комплекции не проходила. Да и не стала бы она в такой густой лапник лезть с чемоданом, чье хрупкое содержимое для нее было дороже любого сокровища.

— Та-а-ак, — протянула Федотья.

Человеческий голос, пусть ее собственный, в неожиданно гулкой тишине показался совершенно чужеродным, но успокаивающим. Она немного торопливо продолжила:

— Ну и что это?

Недовольный вопрос, заданный с немалой долей злости на свою невнимательность немного разрушил торжественное безмолвие природы. Вот ведь! Встать с кровати встала, а проснуться забыла. Надо было не выпендриваться, а сразу вызывать такси до хозяйства. И отоспалась бы в машине, и отвезли куда надо. Нет, на люди она выйти постеснялась!

— Ладно, ничего. Это ничего. Не умрешь, — голос отвлекал от гнетущего застоя.

Не умрет. Еда есть, а вот чем запивать… соусом сильно не напьешься.

Пришлось смириться с неизбежным и направиться в лес. Федотья прислушивалась к гулкой тишине и вглядывалась в окружение. Огромная поляна папоротников ее приободрила и смутила — эти сухих мест не любили. Хвойник только напирал со всех сторон, подрывая веру в правильность ее решения. Вперед гнала только уверенность: вокруг “Ясных зорь” не было болота, не пропадет.

На пригорке она вновь испытала неуверенность: откуда столько речных лопухов? Федотья поспешила к ним, замечая совсем уж явные чудеса: у лопухов рос камыш, кувшинки перемежались с крупной ряской. Между всем этим зеленым буйством бежал тоненький ручеек — словно ответ на все сомнения. Вот только пить абы откуда Федотья вовсе не собиралась. Хотелось бы видеть, что можно подцепить из дикого лесного источника! Она пошла вдоль ручья, надеясь найти не такой поросший зеленью участок. На худшее она настраивала себя долго, заодно и уговаривала остаться около воды — даже если пить она решится в последнюю очередь, может спасатели быстрее найдут. Хотя какие спасатели, не заблудилась она! Вон, уже и посветлело впереди!

— Ой.

Ее растерянное “ой” потонуло в журчании весело бурлящего потока. Вода с силой выталкивалась прямиком из-под большого, размером с полторы Федотьи, камня и устремлялся вглубь леса, откуда сама Федотья только что пришла.