Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 5

Вместо облегчения Федотья чувствовала тревогу. Мозаика никак не хотела складываться и с каждым шагом терялось больше деталей. Неизвестная дорога, лес, река, бродячая корова — ничего из этого не вписывалось в ожидания. Дома выглядели незнакомо. Ни тебе привычных профлистов на крыше, ни парников, ни метровых заборов от соседей. Село выглядело скорее как декорация к какому-то фильму, из тех, где внезапно нападают бандиты, жгут все вокруг и убивают семью главного героя. Даже вышку мобильного оператора забыли поставить — навигатор продолжал незапланированный отпуск. Федотья, конечно, не была в курсе всех новостей, но заметок о строительстве фильмовых декораций она не видела даже в группе области, рыскающей в поисках любого мало-мальски интересного контента. А у окраины деревни… Федотья остановилась, чтобы разглядеть получше. Глаза ее обманывали.

Шутила про пацаненка без лаптей, вот и получай! Целая деревня реконструкторов древнерусской моды, в рубахах по колено, в сарафанах, в лаптях. И все столпились возле “первого парня на селе”, чьи красный кафтан, кожаные сапоги и шапка, на которую пустили далеко не первого попавшегося кота ясно показывали, кто здесь главный. Немного смутил возраст — парень казался слишком молодым для целого директора, но убежавшие дети что-то объясняли именно ему. Наверное, будь Федотья директором очередного памятника деревянному зодчеству, она бы тоже ходила в чем-нибудь выделяющемся.

— Ну вы и бегать! — привлекла она внимание.

— Кикимора! — завизжали дети.

Пацан рыбкой нырнул за директора. Девчонка застыла, во все глаза рассматривая федотьины волосы. Ой, ну засмущала, неужели заметила, как ее здорово покрасили? Мама всегда говорила, что в фиолетовый красятся только старики, поэтому Федотья долго решалась. Оказалось, что старит не фиолетовый, а кривые руки мастера. Приятно узнать, что кому-то выбор Федотьи тоже понравился!

Если бы ее еще перестали называть кикиморой…

— Ага, вылезла из болота за вашими корзинами. Зачем побросали-то?

Она успела только поставить корзинки на землю. Толпа отпрянула, утащив за себя обоих детей. Впереди остался стоять только директор, но и он выглядел не сильно дружелюбней остальных.

Да куда же ее забросило? Не строятся такие хоромы за один день! Это же не только деревянные срубы, это же еще и водопровод. Как без него, если по территории на свободном выгуле бегают животные? Не с реки же их поить! Куры ладно, но козе, сиротливо приютившийся у забора точно нужна поилка со свежей водой! А что насчет санитарных разрешений? Кроме Федотьи работала ветеринарная клиника и три частных ветеринара. Их маленькое товарищество старалось поддерживать друг с другом связь, она бы точно узнала!

А еще электричество, хотя бы до кассы. Федотья быстро огляделась. Интересное дело, а как это она попала прямо в деревню, миновав кассу?

— Да какая же это кикимора? — директор прищурился. Отвел голову назад, как бывает, когда кого-то хотят рассмотреть получше. Рот под ровным рядом аккуратно стриженных усов растянулся в глумливой ухмылке. — Кикимора же маленькая, худенькая, слабенькая, а это?

— А “это”, для начала, просит вас не хамить незнакомым людям, — не осталась Федотья в долгу.

— Дак люди-то все — вот они! — рассмеялся директор. — А ты кем будешь, чудище лесное?

Опомниться никто не успел, особенно сама Федотья. Рука, освобожденная от корзинок, взметнулась и отвесила звонкую пощечину за чудище. Да хоть тридцать раз директор, ему кто разрешал оскорблять незнакомых женщин?

И директор… улетел.

Его голова не просто мотнулась от удара, его снесло в плетеную ограду. Та проломилась под весом и тело еще несколько метров протащило по двору. Напуганная шумом коза поскакала прямо в пролом, пронзительно проблеяла и, не сбавляя децибел, помчалась, вихляя из стороны в сторону. Из-за ее метаний Федотья не сразу разглядела, в чем беда: глупое животное умудрилось порвать бочину о торчащие деревяшки.

А вот что делать в таких ситуациях, Федотья знала прекрасно!

— Что стоите, ловите козу! — крикнула она местным, но никто не сдвинулся. — Ну хоть с хамлом разберитесь, я только ветеринар!

Козу-то она зашьет, а вот люди… не ее специализация, не надо к ней больных таскать, животных хватает! Хорошо никто не стал ее останавливать, не то Федотья, и без того порядком раздраженная, боялась отправить в полет кого-нибудь еще.

Бедная коза убегала прочь на любые попытки приблизиться. Уговоры и увещевания, что это это для ее же блага она пропускала мимо своих мохнатых ушей. Бросаться на животное Федотья, памятуя о летающем директоре, опасалась. А вдруг чего сломает или того хуже сделает. Как она вообще смогла человека в полет отправить?

Неважно! Сперва козы, потом люди.

— Ну стой! — пришлось идти ва-банк.

Как только коза отвернулась, Федотья бросилась вперед. Умело сбила с ног, здоровым боком укладывая на пыльную дорогу, прижала туловище коленом и начала массировать морду, отвлекая и успокаивая.

— Ну тихо-тихо, все. Все будет хорошо, я тебе ничего не сделаю, все хорошо.

Сложно сказать, что помогло больше — надежная фиксация или спокойный тон. То ли осознав тщетность сопротивления, то ли просто устав, коза перестала заливаться жалобным плачем и смирилась со своей участью. Эх, жаль, коза не из пугливых попалась, плюхнулась бы в обморок и дело с концом. Федотья потянулась к чемоданчику… и осознала всю ущербность своего стратегического гения. Чемоданчик-то она положила на землю, чтобы козу ненароком не пришибить, а теперь до него тянуться — животина сбежит. Да и операции на пыльной дороге проводить… оттащила бы козу, да кого тут о помощи просить?

— Вы… Маньке помочь хотите?

В паре шагов от них остановилась… студентка. Либо студентка, либо чья-то дочка, отрабатывающая трудовую повинность на работе у родителей, больно молодо она выглядела. Федотья воодушевилась — обычно дети животных любили, вот и дополнительные руки.

— Конечно!