Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 11

Утро шестого дня жизни в Карачках едва вступило в свои права, а Федотья уже проснулась, набрала целую корзинку лесного разнотравья и пересадила его на свежеразбитые грядки. От белянова садика они с Любушкой не отказались, однако для него пришлось разработать целый план, которому бы позавидовал любой автор детективов. Одна незаметно переносила садик, другая отвлекала. Где-то они специально шумели вместе. И все — по самому точному расписанию. Сегодня Любушка с самого утра помогала семье в поле, поэтому Умила не смотрела, чем занимается ее гостья.

Белян тщательно позаботился о балансе сада и его практичности. Чемерица, которую Федотья вживую, в дикой природе, видела всего два раза в жизни, пошла на самосев. А вот расторопши не было совсем — агрессивная травка в два счета губила все остальное. Нашелся и зверобой, который точно можно было встретить в лесу, не иначе его посадили как раз, чтобы не далеко не бегать. Вот за ним Федотья решила сходить в лес, посветить лицом перед Алинкой. Вечно та пропадала в лесу, ловкими пальцами собирая ягоды не хуже ручного плодосборника. Ее бы в Карелию на сезон, вот, где золотая жила…

После лесной прогулки Федотья зашла домой: одни травки шли в лесосад для семян, другие домой, висеть в сенях. Немного передохнуть, а дальше день был расписан по часам.

Сначала к старосте — вчера у него отелились две коровки, за ними хорошо было бы присмотреть. Да и как там почтенный селезень поживает? Давно ли его гуси клевали? Затем нужно было найти Маньку и проверить, что она со швами натворила за ночь. Да еще к жене кузнеца надо бы зайти, она хотела что-то передать за помощь Тишке, которому уже полегчало… но перед этим надо было разложить собранные травки так, чтобы на них не покусилась никакая скотина, привлеченная запахом свежей зелени.

Несмотря на то, что огороженные сотки могли вместить несколько пристроек, задача была со звездочкой. Запримеченная в первый день лестница оказалась соседской, а те ушли с утра в поле. До крыш избы и овечьего хлева не допрыгнешь. Федотья со своей богатырской силой могла бы попытаться, но она себе не льстила и очень ярко представляла себе, как проломит крышу.

Единственным подходящим местом оставалась крыша навеса: невысоко, на солнышке, курочки не допрыгнут. Они с Любушкой не стали бегать каждый раз к соседям, накинули на ушат доску и старались не слишком сильно ее раскачивать. Опасно? Опасно. Неправильно? Зато быстро. Итак дел по горло!

Зыбкая конструкция под ногами качалась и тряслась не только от резвых движений Федотьи, но и от потребовавшей внимания курочки. Наверное, еще молодая совсем, поэтому и ласковая. Федотья повела ногой, отгоняя ее, чтобы не задавить, да так и замерла. На заборе, наблюдая за ними, сидел сокол.

— Ой…

Ой. Ты смотри какой. Средь бела дня, при хозяевах, решил украсть себе ужин! Да сейчас, а что она Умиле скажет? Размечтался!

Не спуская глаз с сокола, она медленно скрылась в сенях. Едва не запнулась о порог и выругалась про себя — от резких движений птица могла взлететь и тогда изловить ее будет гораздо сложнее. Чем занимались хищные птицы, когда теряли из виду человека? Федотья ожидала начала охоты.

Вместо этого сокол слишком по-умному смотрел на сени, словно хотел убедиться в своей безопасности. И ладно, Федотье только того и надо было. Руки нащупали толстую веревку-ручку ведра. Жалко было запросто так губить невинную птицу, пусть и дикую. Чем бедный сокол виноват? Природа и выживание, они такие, все жить хотели.

Но к его сожалению, дворовые курочки поселились в сердце у Федотьи немножечко раньше.

Она совершила резкий бросок. Ведро, помноженное на ее силу, вылетело из сеней так быстро, что сокол не успел даже понять что происходит: так его, сраженного метким ударом, и снесло за забор.

— Ой, прости! — она и сама не ожидала такой силы!

Федотья выбежала со двора, чтобы посмотреть на свои труды. К счастью, от соколика остались не только ножки.

Птица, распластав по земле могучие крылья, неуклюже пыталась подняться. Рядышком осталась лежать пара перьев — настолько же поредел хвост грозного хищника — но видимых увечий Федотья не заметила. У сокола не нашлось сил для сопротивления и она без труда подняла его на руки. Неудачливому хищнику оставалось только беспомощно клекотать, да изредка дергать крыльями, прижатыми к телу.

— Ну и что с тобой делать? — зажав сокола подмышкой, Федотья прихватила ведро и вернулась во двор. — В суп тебя жалко, а зажарить та еще морока. Ты же там живой, не сильно ударился?

Федотья, поставив ведро на место, присела на лавочку в сенях и опустила сокола на колени. Птица оказалась крепкой, ни переломов, ни вывихов, трепыхалась не от боли, а от жажды свободы.

— Повезло тебе. Выпущу — полетишь как новенький. Хотя как же я тебя выпущу, вернешься ведь.

Сокол попытался цапнуть ее за палец. Специалистом по диким птицам она не была, но раз уж животинка попала в ей руки, то Федотья не стала отлынивать от работы. С легкостью удержав боевитую птицу, она перебрала его перышки, посмотрела кожу. Удивительно, у дикой птицы не оказалось никаких паразитов!

— А ты чего клювик не закрываешь? Ты смотри, если у тебя с дыхалкой проблемы, придется сидеть со мной, пока не вылечишься!

К ее удивлению, соколик захлопнул клюв так быстро, что в сенях раздался глухой щелчок.

— Что, я такая страшная? А ты наоборот, смотри, какие ножки красивые, здоровые, без дерматита. Да ты у нас соколиный богатырь!

Она осторожно зажала между пальцев сильные лапки с острыми коготками. Ну что же ей с ним делать? Голодная птица просто хотела есть. Такого взрослого уже не надрессируешь, да она и не умела. А если выпустить его где-то в пределах Карачек, то он вернется, у этой породы охотничьи угодья простирались до десяти километров. Высоко птичка летала, далеко!

— А знаешь что? — сказала она, когда полностью осмотрела отчаянно сопротивляющуюся птицу. — Мне еще кое-куда надо заглянуть, но куда тебя девать, чтобы ты тут все не разнес, я не знаю. Так что погуляешь сегодня со мной, а потом я тебя схожу и выпущу, договорились?