Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 15

Второй раз за последние три минуты она стояла, как дура, растерянная и ничего не понимающая. Май, ни разу не смущаясь учиненным неприятностям, объяснил, как на духу: он сразу заметил, что с такой силой Федотья ничего не сломала, значит были какие-то условия. Не хотела драться у всех на виду в бесполезном бою — не было сил. Захотела наказать лжецов — сразу появились.

— А что тебе помешало сказать это до того, как я всех побила? — прошипела красная, как рак, Федотья.

— Вы все равно собирались драться, — пожал плечами Май. — Зато всех победила и не мучилась.

Этот ребенок был пугающие логичным и расчетливым. Федотья не знала, хочет она сказать спасибо или оттаскать маленького гаденыша за уши.

— Ну хитер, малец, хитер, — хохотнул Бобрыня.

— Он не со зла! — виновато отозвалась Умила. — Не браните его сильно.

— Да за помощь не бранить надо, а хвалить, — заверил ее Дунай. — Чего хочешь, Май?

— Будете в Сребряном, попросите князя, чтоб разрешил конюху Ладимиру к семье хоть ненадолго вернуться.

Кем бы этот Ладимир ни был, просьба Мая явно застала всех врасплох. Даже деда Еся, обычно разливавшийся соловьем, стал необычайно молчалив.

— Чувствую какую-то историю, — сказала она чтобы прервать неловкое молчание. — Если мы все разобрались, может пойдем, разойдемся, где-нибудь еще поговорим?

— Это можно, — согласился Дунай. И, прежде чем они покинули холмы, громко объявил всем, кто пришел. — Слушай, народ честной! Отныне славная девица Федотья всем богатырям сестрица! А мы четверо ей будем младшими!

Люди будто только этого и ждали. Словно позабыв о том, как Федотья валяла всех по земле, они радостно загалдели. Лезть в душу и переспрашивать не обиделся ли кто, она не стала. Взрослые люди, выскажут потом, если что.

В избе у деды Еси стало тесновато. Четверо богатырей, Федотья, хозяева, вся семья Умилы. Мая с Куськой попытались отправить вовсояси, но за него, как за героя утра, вступился Дунай. Куська же заявила, что это не честно и она не хочет сидеть одна с сестрой, пока остальные обсуждают папу.

— Пусть так, — согласился деда Еся.

Ждану с радостью взяла тетешкаться теть Яна, так что под ее руководством Куська доставала угощение на стол. Умила попыталась заставить помочь сестре Любушку, но ту было не оторвать от Елизара. Как же, бедный, столько на брюхе прокатился. Куська, впрочем, в обиде не осталась, получив от хозяйки дома лишний пирожок. Федотья, пока все рассаживались, хотела сбегать до сдутой вчера коровки, но ее так зажали, что выйти и никого не потревожить казалось невозможным.

— Ну что, давайте, раз уж начали, быстренько вопросы по списку, да я пойду по делам? — предложила она, надеясь перебить продуктивной беседой бесполезное утро.

— А куда уже торопишься?

— Фу-у-ух, — шумно выдохнула Федотья, прикидывая план. — Садик досажать. Заготовок собрать. Охотничьего пса проверить. За буренкой сейчас сбегать. Ой, деда Еся, ты же Тишке по ушам надавал? Приди я вчера чуть-чуть попозже, у тебя бы на одну буренку меньше стало. Скажи, чтобы следил за тем, что они едят!

— Тьфу, поганец! Вот вернется его отец, все расскажу!

— А пока к делу. Что там за беда с Ладимиром?

— Тут никакой беды нету, — печальный вздох Умилы сказал все красноречивее слов. Не вздыхают так, когда все хорошо. — Муж это мой. Как мы встретились однажды, так и не расставались больше. Ходили от края до края, я собирала да рассказывала сказки, а он, опорушка моя, заботился о нас с Любушкой. Куда бы нас не занесло — со всем вместе справлялись. Да вот однажды спас он жизнь человеку, а это князь наш оказался.

Федотья молча слушала, хотя ей хотелось услышать краткую выжимку, а не полную историю. Что взять со сказительницы? Вон и Куська с Маем притихли, даже Любушка наконец-то отвернулась от Елизара.

— С двумя детьми тяжелее стало. Как Май родился, решились мы — была не была. Испросили у князя нам подсобить, чтобы жилье построить. А тот и не разозлился даже. Пристроил нас в прямо в граде Сребряном, взял моего Ладимирушку на службу. Ох мы тогда обрадовались, не зная, каким это горем обернется… — а вот, кажется, они подошли и к сути. Федотья поерзала, готовясь услышать истории невероятной жестокости. — На службе у князя платят хорошо, но и работа непростая, даже конюхом. Видели мы его так редко, что даже малыш-Маята, — Умила положила руку Маю на плечо. — его узнавать перестал. А когда Куська родилась, поняли мы, что нельзя так. Зачем же такая служба, если не можешь быть с теми, ради кого это все? Собрали пожитки, поблагодарили князя, здесь дом построили. Да вот князю… служба ладимирова так полюбилась, призвал он его обратно. Покуда не отпустят, не может он вернуться, против приказа князева пойти…

А… вот оно что. Муж-вахтовик не видел семью во время работы. То есть… все? Проблема в работе?

— В свой последний раз в Карачках боги нам послали Жданочку, — продолжила Умила. — Он ведь ее так ни разу не увидел.

Ладно, вот это явно был перебор.

— А если к нему самой поехать? — спросила Федотья и тут же дала заднюю — слишком осуждающе на нее посмотрели. — Что, я тут сама недавно, порядков не знаю!

— Как бы я поехала с двумя детьми, коли брюхо на нос лезет? А потом хворь эта…

— Холера.

— Холера! Хорошо, что не помер никто. У нас сейчас каждый человек на счету, нельзя нам уезжать.

— Все, поняла, — отступилась Федотья. — Князя, я так понимаю, ничего не смущает в этой истории.

— Так то князь, разве можно его волю обсуждать.

И правда. Федотья представила, как Умила, размахивая своими гуслями, под которые рассказывала всей деревне сказки, врывается на княжеский двор и требует отдать своего мужа. Выходило нелепо даже в фантазиях. А как Чурила размахивал своим знакомством с местным правителем, так знакомиться с князем совсем не было желания.

— Хорошо. Поняла. Ответьте мне кто-нибудь тогда вот какой вопрос. Если в дом к мертвецу ходить нельзя. Почему можно жить в доме, где кто-то умер. Да что вы на меня так смотрите, я же говорю — не знаю ваших ритуалов!