Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 16

Финист улетел на поиски Ильюши — богатыря над богатырями, самого старого и мудрого среди них. Федотья все-таки не выдержала и спросила не знает ли Дунай разных Ясных Соколов, Муромцев и других Никитичей.

— Слышал, — признался Дунай. — Только не помню откуда и кто это.

Оставшиеся богатыри расположились в просторном доме старосты — сроков им никто не давал, а сестрице помочь было делом чести. У Федотьи и без этого была работа, вполне понятная и объяснимая. А тут… хитрый камень дал силы, но с подвохом. Отвели ее за поле, за холм, так далеко, чтобы размахнуться и не думать о том, кто там под руку попадется. Да только все бесполезно. Федотья убедилась, что богатыри хорошие, а там как отрезало. Катали ее по земле втроем, по отдельности, ничем она от обычной девицы не отличалась.

— Ох, сестрица, как же быть, — развел Бобрыня руками. — Плохих дел только наворотить специально…

— Тоже нехорошо, — покачал Дунай головой.

— Да если б я знала… — ей самой хотелось почти плакать. День ходили, два, третий, ничего не выходило, только время зря теряли. Как корову подержать — так это пожалуйста, а как силушку удалую показать — нельзя, не положено, надо скромнее быть. Подумали было, что ее сила на других богатырей не действует, только синяки после прошлого раза еще не сошли.

— А давайте в Федотью бревно метнем! — воскликнул Елизар, когда на четвертый день произошло все то же самое.

— Ты дурак?

— Да вы подумайте! Коли на тебя дерево понесется, хочешь не хочешь, придется защищаться!

— А если я на том же месте и закончусь, куда это дерево упадет?

— А это идея, — согласился Дунай. — Мы тебе вреда не причиним, не можем. Все-таки ты девица, боязно тебе больно сделать и все мы знаем это. А ежели какая опасность не разбирает кто перед ней?

Солнышко на безоблачном небе катилось к высшей точке, прогревая и зеленую траву, и людей, и оставшиеся после богатырских забав рытвины. Федотья смотрела на него и не отводила взгляда, пока глаза совсем не заболели. Лишь после этого она провела ладонью по лицу, смаргивая скопившиеся в уголках слезы и вздохнула:

— Давайте.

Автору идеи выпала честь найти подходящее дерево. Елизар, гордый тем, что старшие одобрили его, понесся прямо в лес.

— Упавшее ищи! — крикнула Федотья.

Нечего хорошие деревья губить ради дурости. Казалось, ее окрик услышали, потому как возился Елизар столько, что солнце давно минуло полуденную отметку. Самое обидное, что никакая полуденница к ним не вышла, а ведь Карачки в это время до священного ужаса боялись заходить на поле. Или это работало только на поля с едой, где все упахивались до седьмого пота и не знали что такое солнечный удар?

— Слушайте, а что у вас там за история с Кощеем?

В ожидании судьбоносного дерева ничего не оставалось, кроме как развлекать себя разговорами. Федотья вспомнила слова Любушки — все ведуны у князя, что-то там у них с Кощеем. Это же не прямо тот самый? Тут все работало неправильно! И почти всему, с оговоркой, было объяснение!.

— Да живет чародей один, — начал Дунай, пока Бобрыня пытался приладить во рту травинку. — Вот сколько Русь стоит, столько с ним богатыри и борются. Победишь его, мирно поживешь, а он опять вернется, и все по-новой. А может и не в твой дозор, может сын твой или внук дело продолжат.

Ну нет же! Не может это быть один и тот же человек! Даже если вот ТОТ Кощей когда-то жил, дальше должны быть потомки!

— И чего сейчас вылез? — спросила Федотья.

— Да кто ж его знает. Известно только, что он град Сребряный от всей своей души темной ненавидит.

— Только кто ж его даст порушить? Ведуны ворожбу не прерывают, чтоб ни клочка земли его чары не испоганили. Да он сильный больно, небось и хворь тоже его рук дело! — вставил свои пять копеек Бобрыня. — Так что или деревни после хвори подождут, или стольный град падет.

О холере Федотья могла прочитать целую лекцию. Объяснить что к чему и как распространяются болезни. Может, ее послушают, раз она теперь “старшая”? Нет, не сейчас. Вместо просвещения других она продолжила допытываться до подробностей этих земель:

— А Змей Горыныч и Баба-Яга у вас есть?

— Ну ты вспомнила, — удивился Дунай. — Горыныча великие богатыри прошлого извели. Долго, говорят, бились, все головы срубили. Там в чистом поле тело и бросили, пока на его белых костях предок князя нашего город не построил. А Яга… давно о ней не слышно ничего. А ты, Федотья Силовна, с каких заморских стран к нам пожаловала? Про одно знаешь, про другое нет. Да и… — Дунай кинул неуверенный взгляд на ее волосы.

— Пу-пу-пу… — вздохнула Федотья и тут же пообещала себе больше так не делать.

Все знают — как только начинаешь издавать разные странные звуки, значит это подкрадывается старость!

Вопрос Дуная застал ее врасплох. Как вот объяснишь, что она шла, шла, заблудилась и совсем не уверена, что все вокруг — не плод ее воображения. А соврать… да как тут соврешь, коли Дунай с Бобрыней так пристально смотрят? Да и так уж и надо бояться чужого осуждения?

— Честно говоря, я сама не знаю как сюда попала. Шла по работе, думала срежу через лес, а вместо этого заблудилась. Деда какого-то встретила у Алатырь-камня. Так и вышла, теперь не знаю как вернуться. Но у меня дома нет ни колдовства, ни богатырей, это все детские сказки. И князей… — она подсчитала в уме, но не была уверена в точной дате. — Веков пять точно нету, их сначала цари заменили, а потом… — а потом начались какие-то секретари, главнокомандующие, наркомы, президенты… для богатыря при князе это все должно было звучать примерно так же, как для нее — “княжий вирник”. — В общем, потом сами в названиях запутались, историю я рассказываю очень плохо. И наши земли перестали называться Русью… ну тоже давно.

Она внимательно смотрела за чужими лицами. Что они скажут? Поверят? Посмеются? Или подумают, мол соврала всей деревне, еще и Умилу втянула? Помни она немного больше, может и ее история казалась убедительней. А что поделать, если ей это после школы пригодилось впервые в жизни?