Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 20

Что могло так взволновать Любушку? Невероятно красивое платье? Она там уже сразу подготовила все к свадьбе с Елизаром? Подарит им гальку со смешным человечком, у нее все равно больше ничего нет. Они все куда-то шли, ответов не было, у Федотьи кончались варианты.

Она ожидала увидеть на неохраняемой людной ярмарке все, что угодно, но день продолжал преподносить сюрпризы. В какой-то момент их бодрой прогулки лавочки начали “укрепляться”. Уже не маленькие “собери-увези” столы, а крытые, фундаментальные, больше напоминающие вездесущие ларьки с овощами или газетами — убери товар да запри покрепче. И там среди них затерялся просторный шатер, куда без проблем влезло бы человек десять. Или двадцать, если потеснятся.

— Там же не гадалка сидит, надеюсь?

— Ой, ну что ты так сразу!

Про гадалку Федотья вообще-то пошутила. Полотно для шатра скорее напоминало ей хижину старого деда-кочевника: никаких ярких цветов, огромных вывесок, даже охранник, выглядел так, словно их появлению здесь не рады.

Кажется, эта ярмарка жила на крайностях: или на тебя выпрыгивают и отбирают деньги, или не обращают на тебя внимание.

— Давай нет.

— Да ты что, Матушка-Берегиня не каждому открывается! — загадочно зашипела Любушка и, вопреки ее желанию, потащила ко входу. — Скажи спасибо, что я тебя разыскала, а не одна пошла!

“Спасибо” Федотья предпочла оставить при себе. Стоило только им зайти, она и вовсе чуть не ломанулась обратно на улицу. Воздух был таким тяжелым, что ей стало тяжело дышать. Пахло даже не благовониями, а жжеными свечами в самом худшем их проявлении.

Обстановка соответствовала запаху и невзрачному виду снаружи. Федотье показалось, будто они вторглись не в рабочее пространство фокусницы с волшебным шаром, а чье-то жилое помещение. Да и шара не было, только пожелтевшее от времени покрывало, расстеленное прямо на полу. Словно маленькое поле, оно отделяло вошедших от гадалки.

Вот с образом она поработала. Укуталась в узорчатую шаль, села компактно, ни ног, ни рук не различишь. А на лицо напустила бахромы, прямо от лба и до подбородка. И сколько на такое дело кисточек для штор ушло? Загадочная и непонятная, сразу видно — брать будут пафосом и высокими речами.

— Припозднились, — коротко произнесла эта Матушка-Берегиня.

Голос принадлежал не старухе. Женщина определенно потратила время на то, чтобы как следует натренироваться — и без того красивый глубокий голос понравился Федотье настолько, что захотелось услышать его еще раз.

— Матушка-Берегиня, не серчай! Хотела я с подруженькой поделиться, она мне помогла сильно, — затараторила Любушка.

Гадалка больше ничего не ответила, лишь не глядя бросила кости. На несколько мгновений показались ее руки. Выглядело все до того элегантно, что увидеть короткие пальчики вместо изящных узких ладоней, больше подходящих таким мероприятиям, стало для Федотьи полной неожиданностью. Ярмарка продолжала не оправдывать ее ожидания.

— Три медных.

О, а это звучало еще по-божески. Не прогулка на катере за четыре тысячи и не сахарная вата за пять сотен. Любушка тоже не протестовала, хотя Федотья не могла сказать точно, с чем это было связано — с хорошей ценой или желанием Любушки потратить любые деньги на это развлечение.

— Прошу, — короткие пальчики споро собрали кости с простынки и исчезли в складках одежды.

Движения ее были скупы и быстры, без наигранной театральщины, словно здесь происходило по-настоящему серьезное дело. Красиво. Как только они уселись, Матушка-Берегиня двумя руками прижала кости к губам и бросила их вновь. Кости почти бесшумно разбежались по тряпью. С минуту гадалка молча смотрела на их беспорядочное расположение. Как будто трехгрошовый рассказ о том, что романтичную деву ждет муж и трое детей, требовал тщательных деталей! Ясно, чего она лицо скрывала, чтобы настрой не портить.

— Щенок твой за княжну выйдет, — наконец сказала она.

— Щенок? — переспросила Любушка. — Да я же не собака! У Куськи щенки быстрее родятся, а у меня дети будут!

— Щенок разве не ребенок? — ответила гадалка вопросом на вопрос. — Что кости мне говорят, то без утайки передаю. А за богатырем бегать переставай, рано ему еще. Одни слезы принесет в семью.

Кости вновь спрятались в руке гадалки. Любушка растерянно похлопала глазами. Да и сама Федотья не могла понять, что за фокус только что произошел. Их же тут никто не знает! Если только Любушка не липла к Елизару так, что уже вся ярмарка была в курсе.

Шаль вновь зашевелилась. Матушка-Берегиня повернула голову к Федотье.

— Мне не надо, я за компанию пришла, — постаралась она предупредить очередной фокус.

Кости упали прямо перед гадалкой. Федотья вздохнула. Технически, она гуляла на деньги незнакомого конюха Ладимира — Умиле за ее вечерние рассказы не платили. Не деньгами.

— В нашу следующую встречу дашь, сколько сама решишь.

А, бесплатно, так бесплатно. Федотья махнула рукой, но ее разрешение едва ли что-то изменило. Матушка-Берегиня вновь приложила кости ко рту и бросила их.

На этот раз кости упали с таким грохотом, будто на этом самом полотне скелет решил отбить чечетку. Одна из костяшек вообще вылетела за ткань и бодро проскакала еще метр. Лица Матушки-Берегини было не видно, но вся ее поза выглядела так, будто она напряглась. Федотья была уверена, что гадалка попросит сделать это своих клиенток, но та поднялась сама и подняла ее. Перекинутые заново, кости как будто упали в том же порядке. Потеряшка повторила свой маленький побег. На этот раз ее никто не стал поднимать, хотя Федотья бы еще раз посмотрела на странную походку гадалки — казалось, она плывет, а не идет. Кажется, она такое видела у какого-то ансамбля народных танцев. Да, точно, ей же потом попадался мем про то, как эти девицы под платьями ехали на моноколесе.

О мемах она вспомнила, чтобы справиться с нарастающим волнением. Так мастерски рассчитывать расстояния — случайно не против законов природы?!