Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 30

— Чего должны?

— Да сочтутся, сказала.

Травница дала столько трав, сколько смогла. Зачем-то дала можжевельник, окуривать от злых духов. Жених этой травке радовался, а вот Федотью это разозлило:

— Вот мне делать нечего, кроме как с зажжеными ветками ходить! Убери от меня эту ересь подальше!

— Федотья Силовна, так пусть Жених и займется! — вступилась Любушка. — Мы с Истомкой тебе на подмогу, а ему — вон какое дело важное!

Жених попробовал было поспорить, но стоило ему начать объяснять основы выработки иммунитета не подбирая простых слов — тут же согласился на непыльную работенку. Да и в целом, рациональное победило неразумное: никто не стал спорить с одолевшей быка богатыршей. Поглядели луговые на ее волосы, пошушукались друг с дружкой и продолжили выполнять врачебные предписания.

Как и ожидалось, заболели те, кто еще не успел. К этому были готовы, так что удалось избежать худшего. Животные шли на поправку. Не быстро, но для народной медицины — чудо, что вообще помогло! И Дичок, прилипший хуже банного листа, оставался крепким и здоровым. Да и что говорить, самой Федотье с ним неожиданно было спокойней.

От златинцев не было новостей о заболевших. Авось и не в бактериях было дело, зря Федотья не сказала про уборку урожая в Карачках. С другой стороны, только благодаря общим усилиям и получилось все так хорошо. Любушка с Истомкой так навострились, что сами ходили, без нее. За них она не волновалась: посмотрела, как они почти не сговариваясь, делают все правильно, и отпустила с миром.

Лада перестала смотреть на них волком, поняла, видать, что двум девицам, с утра до ночи пропадающим на работе, не то, что ее муж, вообще никто не интересен. И мертвецы как в воду канули, не напоминали о себе, словно боялись рогов богатырского быка — даже мимо пустых домов ходить стало легче. Поди еще неделька и можно будет возвращаться!

Она позволила себе расслабиться на один чертов день.

— Федотья Силовна! Беда!

Рано обрадовалась. В плохом предчувствии она бросила все дела и побежала за перепуганным деревенским.

— Да не бывает так! Ну-ка рассказывайте, что делали с этой группой?!

Коров уже давно перемешали. Не было стада Жениха, стада старосты и других жителей, были только больные, здоровые, выздоровевшие. За каждым следили, переводили из группы в группу, кто не мог идти сам — тащили, Федотья лично руководила отбором, не могла она ошибиться!

Но где-то ошиблась. Ох, как же ей не хватало нормальной лаборатории. Заболел двор с уже переболевшими животными. И не с теми, кто выздоровел первыми, а с теми, кто встал на ноги совсем недавно. Это было… это было… просто антинаучно!

Пока Любушка занималась травами, а Истомка передавал сельчанам указания, она забыла и про сон, и про отдых. Домой почти не возвращалась, предпочитая, порой, ночевать среди животных. На запахи она уже давным-давно не обращала внимания — лишний раз хлев почистить ей было не в тягость, а животным польза. Вредный бык отказался изгоняться обратно на луга, решив, что теперь его место в одном коровнике с Федотьей. Если бы она могла сделать из его крови вакцину, то скорее всего давным давно спасла бы стадо.

— Ладно, сиди. Но чтоб не мешал, ясно? Ради твоих же стараюсь!

Дичок не мешал. Вылизывал и заботливо трогал носом некоторых коров, словно заботливый муж проведывает больную жену. Предоставлял свой удобный бок, когда Федотье надо было вздремнуть. Фырчал недовольно, если она разваливалась во сне и камушек касался его сквозь одежду, но не уходил. Держался, разбавляя своим недовольством звуки тарабанящих по крыше капель дождя. Ее саму тянуло к его теплу, живому, здоровому в противовес холоду болезни и смертельной усталости.

Один только раз вскочил и заревел, опрокинув вмиг проснувшуюся Федотью.

— Ты что, с ума сошел?! — вскочила она, готовая спросонья опять драться с быком.

— М-му-у-у! — заревел Дичок и все его болеющие “жены” переполошились, слив свои голоса в хоровом мычании.

— Ай, чтоб вас! — в дверях сгорбился и прикрыл уши руками Жених.

Голос только не принадлежал ему, да и можжевеловых веточек у него при себе не было, он ведь с таким старанием ходил и всем показывал каким важным делом занят! Жених выбежал на улицу и Федотья побежала следом. Лучше сама, чем Дичок!

В лицо тут же ударили тугие струи дождя. Она сморщилась, поскользнулась на грязи. Сделала рывок, не позволяя себе упасть.

— Стой! Да подожди ты! — позвала она Жениха.

Тот ее и не слушал вовсе. Его сгорбленная фигура отдалялась от коровника — он уже преодолел самую скользкую часть дороги и теперь уверенно держал сцепление, приминая редкую придорожную траву. Федотья быстро огляделась, схватила первое попавшееся ведро и метнула, сшибая беглеца на землю.

— Ну совесть-то имей! И без тебя погода собачья, еще грязь давай месить!

Она помогла ему подняться. Жених пытался вырвать руку, но Федотья держала крепко. Нечеловек, точно. Самозванец. Похожий на Жениха, но как приглянешься, начинаешь подмечать детали. И ростом пониже, и фигура не сгорбленная, а просто сутулый. Нос не такой, с горбинкой, а брови, как две жирные гусеницы, каких у Жениха отродясь не было. Более волосатый. Более… чем-то он ей напомнил Лешего. Человек-человеком, а ощущение, будто зверя укрощаешь. Вот только если тогда Федотья опасалась подходить к нему близко, сейчас она никуда не собиралась выпускать его.

— Чего пришел? Итак животные болеют, добить решил?

— Заслужили, — огрызнулся самозванец.

— Чем? Двор переудобрили?

— Люди заслужили!

— Людям и мсти, а животных безвинных зачем губишь?!

Кем был этот самозванец? Опасный, не опасный, да хоть мертвец очередной, только что-то внутри Федотье твердило — вот он, источник болезни. И это знание бесило ее так, что она еле сдерживалась. Она же врач! Квалифицированный ветеринар с огромным опытом работы! Как ей бороться с болезнью, которая поддается магии, а не логике?