Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 32

Терентий притулился в углу коровника. Бормотание оказалось песней: он напевал лежащей на боку корове. Вчера эта бедняга хрипела и отказывалась пить. Сейчас, под руками дворового, она выглядела расслабленной и умиротворенной. На этот раз Терентий не стал принимать ничьего облика. Маленький мохнатый человечек напевал колдовскую мелодию и ни Федотья, ни Любушка не смели его прервать. Он ведь… помогает? А что случится, если дворовой не допоет? Не превратится ли в какое зубастое чучело? Федотья нерешительно поглядывала на Любушку, как несколько дней назад семья Жениха смотрела на Бобрыню, не зная, как реагировать на саму Федотью.

Эта параллель вдруг так отозвалась на сердце, что Федотья тут же преисполнилась уверенности. Ну-ка! Она тут не какая-то суеверная бабка! И на волшебного дворового найдется своя, логичная управа! Кивком головы она подала Любушке знак — пора доставать пирожки. Подруга ответила не сразу. Медленно кивнула, словно очнулась от полусна, присела, опуская сундучок на землю. Щелкнули боковые замки. Дворовой вздрогнул и резко, опасливо, поднял голову. Пение закончилось.

— Здрав будь, дедушка Терентий, — тихо, немного извиняющимся тоном произнесла Любушка.

Аромат свежей выпечки пробился сквозь запахи коровника, едва она развернула чистый белый платок с пирожками. Федотья поддержала Любушку, протянула одной рукой молоко. Другой придержала морду Дичка, не позволяя тому добраться до пирожков. Так они и застыли все немой сценой, посвященной взаимному недоверию.

Очень хотелось бросить все и уйти. Ну! Чего замер? Ешь быстрее и давай скорей в диалоги, решать проблемы! Но так было нельзя. Сначала надо нечисть уважить, а уже потом расспрашивать. Тьфу ты, время только терять. Федотья сделала полшага вперед и поставила крынку молока на пол. Любушка, помявшись, повторила за ней. Лишь тогда Терентий перестал поглаживать морду коровы и осторожно приблизился к угощению.

И вновь начались знакомые пляски с диким зверем. Терентий делал шаг вперед, они отступали назад. Он оглядывался на них, девушки принимали правила игры и старались смотреть куда угодно, только не на Дворового. Федотья в который раз за сегодняшний день не выдержала первой и вовсе отошла к одной из пациенток, утащив за собой любопытного быка — очень тому хотелось оказаться поближе к центру событий. Неясно только, центром для него был маленький мохнатый Терентий или соблазнительные пирожки? Вот уж чья бы корова мычала, а Дичку не хватало только тимпании рубца и разрушения мозга!

Хоть ей и было интересно, от дела она не отлынивала. Проверяла симптомы, тщательно осматривала болезную, пока неугомонный бык крутился рядом. Пришлось признать: совместными усилиями луговых или песнями Дворового — животные чувствовали себя гораздо лучше.

— Знахарка ты, что ли?

Федотья так погрузилась в обследование, что не сразу поняла — обращаются именно к ней.

— Ветеринарша, — бросила она не поворачиваясь.

— А по-нашему как?

— И по-вашему тоже ветеринарша. Привыкай.

Послышалось недовольное сопение Дворового. Ничего, переживет, а она свою профессию коверкать не даст. А то, назовут еще коновалом каким, вовек не отмоешься!

— Ты смотри, как раскомандовалась, — проворчал Терентий.

Раздался звук глухих шлепков босых ног по каменному полу — болезнь застала хозяев прямо во время переделывания старого деревянного покрытия. Дворовой, зажав последний пирожок в руке, остановился возле ветеринарши:

— А ты, чего, умная такая, у нас-то забыла?

— Людей культуре научить и любви к ближнему. Лешему скажи спасибо. Кабы не прятался, давно бы уже домой вернулась, — козырнула она знакомством с другим вредным дедом.

Терентий подозрительно прищурился. Неужто сработало? Знакомы? Ой, а если домашняя нечисть с лесной не дружит? Тогда зря она так, не подумав. Животных как тогда лечить?

Дворовой молчал долго. Вглядывался в нее, разочек обернулся на Любушку, словно сравнивал их друг с другом. Даже голову набок склонил. Можно подумать, это могло помочь!

Что-то в этом было, поскольку Терентий не только услышал знакомое имя, но оказался более сведующим, чем половина встреченных ею людей:

— О-о-о! Да ты ж та дура, которая с Алатырь-источника пила!

Федотья оторопела и обернулась к Дворовому с выражением искреннего недоумения. Вы смотрите, кто тут расслабился, да осмелел! Она прижала руку к груди, иначе бы сжала ее в кулак или вовсе пожала шею вредному деду. Очень уж хотелось что-нибудь этими руками сделать такого непоправимого.

— Дед, а ты не о…

— Ну дедушка, ну миленький, зачем обзываешься? — тут же перебила ее Любушка. Она всплеснула руками, очень напомнив Умилу. — Родненький, ну откуда же ей знать было? Это вы веками живете, все помните, а мы люди, век наш короток, вот и учимся всю жизнь!

— И то верно… — легко согласился довольный Терентий.

Как мало нечисти-то надо, чтобы подобреть! Поесть и добрым словом, ха, и правда, как зверю. Вон, как к тому же Дичку, бесцельно нарезающему вокруг них круги. Никогда она еще в жизни не видела, чтобы бык так активно скучал, в самом деле как маленький ребенок. В целом, если смотреть на Дворового, как-то такого же ребенка… можно было попробовать. Да и чего она сама покозырять знакомствами решила? Никогда так не делала, а тут словно за нее кто-то сказать решил.

Очень хотелось расспросить его обо всем. О Лешем, о ненормальном быке, а еще о гальке со смешным символом и немножко о мертвецах. О Матушке-Берегине, кем бы она ни была. О Кощее, из-за которого весь этот сыр-бор. А может и о том, как домой вернуться. А если спросить, чего он на луговых ополчился, дед мог и разозлиться. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто кинул осиное гнездо. Хоть бы с Истомкой все хорошо было. Всего четыре года пацану, ну ни стыда, ни совести!!

— Дедуль, — позвала она. Понадобилось где-то с полминуты, чтобы сформулировать запрос прилично, настроение поругаться никуда не делось. — расскажи лучше, что луговые сделали не так, чем тебя рассердили?