Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 36

Простая, открытая просьба застала Федотью врасплох — все нужные слова разом вылетели из головы. Всегда так! А идеальный ответ, как обычно, придет через неделю.

Чтобы скрыть свою маленькую проблему, она молча указала на корягу, мол, садись, мил человек. Она надеялась воспользоваться паузой и привести мысли в порядок, но загляделась, с какой недедской легкостью сел незнакомец. Дичок, не то убедившись в отсутствии угрозы, не то осознав разницу в силе, не то все сразу, ушел ощипывать кустики высокой лесной травы.

— Я не с этих земель, — начала Федотья, повторяя слова деда.

И закончила. Хотелось рассказать о “своих землях”, но разве это важно? В общем — это было важнее всего. Прямо сейчас — совершенно… нет. Взвесив все “за”и против”, Федотья решила ограничиться общими фактами.

— Не знаю, как сюда попала. Мне сказали, что я встретила Лешего и должна сослужить какую-то службу Алатырь-камню.

Друг перед ней был или враг? Если она вывалит ему всю подноготную это поможет? Глупо упускать такой шанс.

— Интересно, — кивнул дед с таким видом, словно даже такой краткий пересказ дал ему ответы.

— И, потому что я не местная, не знаю и половины ваших обычаев, — осторожно продолжила она. — Что мне говорят, о том и верю.

Если бы она только слушала, что ей говорят и запоминала, возможно ничего этого бы не случилось. Хотя чего это она, кто-нибудь на ее месте поступил бы по-другому? Вот еще, мертвецы, дворовые… она едва поверила в князей и вирников, а вы ей про какую-то чертовщину!

— И не зная наших обычаев, ты прискакала в лес, отмеченная знаком Чернобога, — весело хмыкнул незнакомец.

— Никто меня не отмечал, — возразила Федотья. — Я на ярмарке была, у Матушка-Берегини. Там какой-то мелкий пацан на гальке рун нарезал и говорит, мол, возьми, выбери, мужу подаришь. Я и выбрала. А потом и Матушка-Берегиня мне нагадала…

Федотья запнулась. Нет, не нагадала. Выдала набор каких-то фактов и велела не кидать руну где попало. Надо было эту Матушку трясти да так, чтобы из нее ответы сыпались, как елочные иголки с новогодней елки, неделю стоявшей без воды!

— Нет, не нагадала, — Федотья озвучила свои мысли для незнакомца. — Сказала какой-то набор фактов и чтобы я эту руну где попало не кидала.

Она посмотрела на деда, ожидая его слов. Хоть бы не “интересно”, видят ушедшие боги этой Руси — она за себя не ручается!

Дед не торопился с ответом. Погладил бороду, взял паузу на раздумье. За эту минуту Федотья успела подумать: неплохо бы узнать его имя. А то как потом объяснять — встретила в лесу деда, ни разу не подозрительного, и теперь чувствую себя хорошо? И к слову — а что он вообще такое сделал? Почему ей вдруг полегчало? Что еще за народный целитель от мертвецов?

— Странно, — наконец выдал дед.

Спасибо, что не “интересно”. Но тяжелый вздох все равно вырвался из груди. Поглощенный своими мыслями, дед все равно не заметил ее недовольства.

— Расскажи о пацане, — попросил он. И неожиданно добавил с предельной честностью: — У нас тут беда на Руси — всех ведунов собрали у князя. Остались только отщепенцы, да вот, не иначе как самородок народился. Сколько ему, говоришь? А мать его — не чарами ли какими владеет?

— Только если чарами маркетинга, — фыркнула Федотья.

Такую бы за прилавок на какой-нибудь артмаркет, а то художники рисовать умеют, а продавать свое творчество — да ты их попробуй, хоть “здравствуйте” заставь произнести. Смотрят на тебя и все, будто ты должна сама все придумать, рассказать и показать.

— Ювелиркой торгует. Пацан мелкий, года четыре. Не знаю кто ты, дедуль, — спохватилась Федотья в последний момент. — но ты им тоже плохо не делай, ладно?

Для женщины почти тридцати лет от роду эта просьба могла бы показаться наивной. Но не для Федотьи. Она не давила на жалость. Голос звучал твердо, почти как напоминание: надо делать хорошие дела. Иногда такое нужно произносить вслух, как бы глупо оно ни звучало.

— А если я скажу, что руна на твоей руке — заговоренная? У тебя ведь были… трудности? Что, если во всем виноват этот мальчишка?

Федотья уверенно покачала головой:

— Но выбор-то я сделала, а не он, куда стрелки переводишь? Я даже не знаю, кто такой Чернобог!

Она надеялась услышать объяснение, а не новую порцию загадок. Вот бы еще понять, о чем он думает! А то смотрит куда-то сквозь, в пустоту — сам себе на уме. Вроде и отвечает, но вопросов меньше не становится. Как Федотье помогут новые знания о даре мальчишки с ярмарки?

— Чернобог и его жена Морана — правители Нави, — протянул дед ниточку понимания этой Руси. — В Прави живут боги. В Нави — мертвые души и нечисть. Здесь же — Явь, мир живых. Поэтому руна тебя и высасывает: ты для нее недостаточно мертвая.

Ох. Это была уже не ниточка, а целый канат! Теперь Федотья поняла все. И реакции на эту руну, и собственную “усталость”, и… а, погодите-ка.

Да кто же такой этот ученый дед?!

— И ты, дедуль, сделал что-то, отчего мне полегчало. Значит, ты разбираешься в этой навьей… как это назвать?

Очень хотелось назвать все это белибердой. Во-первых, дед мог обидеться. Во-вторых, мог расхотеть помогать. В-третьих — вообще отказаться называть себя.

Солнце грело сквозь кроны. По коряге лениво пополз паук, утопая лапками во мху. Федотья подула на него, мягко намекая: подожди, тут занято. Паук быстро понял, ретировался под корягу. Тишину прерывали только птицы и редкое фырканье Дичка.

— Разбираюсь.

Ответа пришлось ждать долго. У Федотьи возникло чувство, словно она задела что-то важное для деда. Стоило ли давить на человека, бывшего к ней добрым? Или хвататься за канат новых знаний обеими руками?

— А можно ли как-то избавиться от мертвецов? — Федотья ухватилась.

Она уже жалела, что не вытрясла ответы из Матушки-Берегини, не собирать же ей коллекцию сожалений!

— Так вы в поля ночью не бегайте и проблем не будет, — дед пожал плечами.