Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 39

— Семь миллионов на всю работу, — признался Водяной.

На светлом, почти кукольном лице без намека на привычные грубые мужские черты сияла такая ослепительная улыбка, словно ее хозяин откусил кусочек солнца. Федотья так загляделась, что не сразу обратила внимание — а Водяной-то сухой! Не иначе идеально уложенную прическу побоялся испортить.

— А где-то в Африке дети голодают, — фыркнула Федотья, на что Водяной закатил глаза, одним этим движением выдавая свою осведомленность о том, что какая-то там Африка вообще существует.

Он, чтоб его, знал про Африку! Он видел родной мир Федотьи!

Еще никогда в жизни она не радовалась существованию какого-то материка настолько, что едва не подпрыгнула — так и подмывало подскочить и радостно наорать на Водяного.

— Извините его. Я вообще к Болотнику хотела, а этот, — чтобы не сорваться на крик, она слегка сжала пальцы на боку Дичка, — меня к вам притащил. Надеюсь, не отвлекаем от фотосессии?

— Да нет, я на фитнес собирался. Я так понимаю, — Водяной подался вперед и протянул Федотье ухоженную руку помощи, — прекрасное создание передо мной — та дура, которая с Алатырь-источника два глотка сделала?

Нет, ну чтобы ее уже второй раз за день дурой назвали — никогда такого не было! И кто? Нечисть, она и есть нечисть!

— У вас там, у велесовых работников, вместо мозгов случайно не одна грибница на всех? Или прекрасных созданий оскорблять — это такой корпоративный стиль?

— Только если у прекрасных созданий мозгов, как у воробушка, — не остался в долгу Водяной.

Честно говоря, обиженной она себя не чувствовала. Слишком ее будоражили родные словечки, которые наконец-то кто-то понимает. Федотья сама поднялась с колен, без помощи протянутой руки, отряхнула налипший на мокрую одежду песок и выпрямилась. Хотелось выглядеть представительной, хоть внутри все разрывалось от желания снять мокрые сапоги. Или взять Водяного за его красивый кафтан, чтобы от души трясти до тех пор, пока он ее не вернет домой.

Но вернет ли? Или тоже заведет свою волынку про службу? Хоть бы этой службой оказалась вся эта любовная кутерьма!

— Ладно, мил человек. Я сегодня отходчивая, пожалею тяжкий труд честных и богатых дантистов. Пока службу не отслужу, домой не вернусь, да?

Водяной с неизменной улыбкой развел руками. Ясно, работаем.

— Тогда подскажи, как мне до Болотника добраться? А то там ваш Терентий от любви к его дочке с ума сходит, все стадо почти загубил.

При упоминании Терентия и коровьего стада ослепительная улыбка Водяного не просто померкла, а выключилась по щелчку пальцев. Нос сморщился, уголки губ поползли вниз — точь-в-точь кот, приподнимающий усы от неприятного запаха. Да уж, работаем. Со скрипом.

— Да и пускай бы! — Водяной уперся руками в бока. — По миру пойдут, будут знать, как воровать!

— Му-у-у! — немедленно оскорбился Дичок за своих зазнобушек.

— Вот правду говоришь, — поддержала Федотья. — Товарищ Водяной, давайте посерьезней. Коровы тут — пострадавшая сторона, спасать надо.

— Ты что, еще и язык животных понимаешь? — с сомнением покосился на нее Водяной.

— Нет, я ветеринарша по специальности. Что там с луговыми будет — проблема луговых, моя задача — коровам помочь.

Нет, слушайте, а правда, может, в этом ее служба? Доконать Водяного, разобраться с этой… ссорой. Нет, не так: сколько они уже коров крадут? Вот, разобраться с вековой враждой! Звучит очень даже былинно, а все элементы комедии потом можно будет опустить. Что? Историю пишут победители.

Мелкий дождик, едва начавший моросить, потихоньку сменился тяжелыми артиллерийскими снарядами крупных капель. Федотье-то было уже не страшно — мокрей не станет, но ощущение, когда по тебе тарабанят холодом и влагой ей не нравилось.

— Ну давай, мил человек, как до Болотника добраться? Разберемся с этим побыстрее и разойдемся, а то еще на фитнес опоздаешь, а Дичок опять воду мутить начнет.

Ой как ей не хотелось расставаться с тем, кто знал, что такое фитнес и Африка. Но он же не умирает? Они же еще встретятся? С коровами разберется и снова найдет его. Федотья как наяву ощутила тепло наполненной ванны и нежность флисового пледа. Скоро домой! Первым делом она съест тонну мороженого и запьет пятью литрами кофе.

Водяной ломался недолго. Видимо, Федотья попала в больное место — кто же хочет опоздать на фитнес? Небось, годовой абонемент себе сразу взял.

— Ладно, — он нетерпеливо протянул свою холеную руку.

Федотья не знала, что он хочет сделать, но ей не нужно было двойное приглашение. Она с уверенностью вложила свою руку в его, и они… застыли немыми памятниками самим себе. Все внимание Водяного было приковано к ее непокрытой голове, недавно перекрашенной магией загадочного мужа.

Ой, пожалуйста, вот только не говорите, что он на ней какую-то свою дурацкую метку оставил? И что там? Магический транспарант «это моя женщина, подпись — фамилия и имя»? Чтоб теперь каждая волшебная нечисть ее могла прочитать?

— Что? — перешла она из позиции дипломата в наступление. — Работаем?

— А-а-а, как он… — начал Водяной, переводя взгляд на ее резиновые сапоги, но Федотья его грубо перебила.

— В лесу. При свидетелях. Все. Больше ничего не говори.

А если Водяной знает, за кого она замуж вышла? А если он сейчас скажет что-то такое, из-за чего Федотья не сможет вернуться домой? Нет-нет-нет, меньше знаешь — крепче спишь: подход нерациональный, ненормальный, но какая нормальность в месте, где тебя запер Леший, ты ругаешься с мертвецами, а Водяной опаздывает на фитнес? Будет у нее муж Шредингера — как бы есть, но как бы нет, никаких бумажек не подписано.

— Но это же…

— В лесу, — с нажимом повторила Федотья. — При свидетелях. Все.

Выражение лица Водяного выдавало все, что он думал о ее слепом подходе. Федотья очень хотела его поторопить — они тут с быком вымокли до нитки, а он как человек из старого мультика, с которым ничего не случается: зашел в воду — вышел сухим. Что ж там такое он понял, раз даже решил опоздать на фитнес?