Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 40

Жаба. Маленькая, злая и… невероятно очаровательная. Федотья могла разглядеть ее во всей красе: от пятнистой спинки с целым веером приглушенно-коричневых цветов до светлой кромки брюшка. От мощных задних лапок с коротенькими перепонками до маленьких передних с пальчиками и явно очерченными ноготочками. По привычке всего жабьего рода она сидела, пристроив лапку на рог Дичка. Ни дать ни взять — батя на девятке. Почему жабы такие смешные?

— Ты там живая вообще? — спросила жаба.

— Живая, — выдохнула Федотья. — Ты просто такая хорошенькая. Можно я тебя поглажу?

Жаба дернулась от удивления, надула горловой мешок и замерла, приподняв голову. Заморгала часто — совсем как человек, который пытается уложить в голове одно с другим.

— Ла-а-адно, — медленно протянула она и подползла поближе — благо голова быка позволяла.

Федотья протянула руку, приглашая жабу перебраться к ней на ладонь. Вес маленького тела почти не ощущался. О законах физики Федотья уже не задумывалась — работает и ладно. Дышится под водой — и хорошо. Дичок бегает по дну — и отлично. А уж если жаба еще и разговаривает — так вообще прекрасно. Слова здесь звучали непривычно: приглушенно, двояще, гулко, с бульканьем, и это было единственным, что напоминало об их необычной локации.

У жабы была мягонькая, прохладная кожа и прекрасные упругие бока. Стоило провести пальцем по маленькой голове, как новая знакомая прикрыла глаза и слегка приподняла голову, растопырив передние лапы для устойчивости. Ну до чего хорошенькая!

Нет, Федотья не сошла с ума. Жабы и лягушки — верные друзья каждого травника и грибника. Это они едят слизней и клещей. У них нежная чувствительная кожа, и живут они только в экологически чистых местах. Видишь жабу — можно собирать грибы.

— Мы, эм… закончили? — жаба сжалась на ее ладони до размеров маленькой, аккуратной лепешки. В любое другое время это был верный признак: жаба боится и смирилась с тем, что ее съедят. А эта, судя по всему, просто пригрелась. Только лапку протянула, останавливая палец Федотьи.

Федотья вздохнула и с неохотой вернулась к реальности. Да, ближе к делу.

— Да. Прошу прощения. Не каждый день дают погладить жабу, — ответила Федотья. — Нам Водяной сказал найти уставшую жабу под камнем, чтобы она нас до Болотника довела. Не вы случайно?

— Допустим, — надулась жаба и шлепнулась с руки Федотьи обратно на голову быка. — Вы, только, зачем воду взбаламутили, всех перепугали? Аккуратно не могли? У семьи карася истерика.

Ох, вот и дала Дичку минуту славы — кому развлечения, кому сердечный приступ!

— Извините, — честно призналась Федотья, — хотела эту детину порадовать, а то он как припустил… а я в таких местах в первый раз. И дышать странно, и говорить странно, про физику я вообще молчу.

— Ух ты ж, какие умные слова пошли. Не с наших, что ли, мест? Я-я-ясненько… — протянула жаба, заметив резиновые сапоги.

Федотья не знала уже — удивляться или как? Она тут столько недель приживалась, в работу уходила, сублимировала страх полезными делами, загадки какие-то разгадывала, а надо было просто в лес пойти. Там даже жаба знает умные слова.

— Да-да, это я, та дура, которая дважды выпила из Алатырь-источника и теперь, пока не заслужу какую-то службу, не смогу вернуться домой, — выпалила она на опережение. — Теперь мне надо добраться до Болотника, чтобы связаться с его дочерью Поганочкой, которая влюбилась в Дворового, а тот теперь сходит с ума от любви и грозится погубить все несчастное стадо водяных коров, если не получит обратно свою зазнобу. В общем, жабушка, милая, помоги коров спасти?

Жаба выглядела так, словно услышала что-то странное и теперь не знала, как на это реагировать. Жабы в целом выглядели так всегда из-за своего строения черепа, но она еще и протерла глаза внешней стороной лапок, словно хотела их помыть.

— Подожди, сейчас соберусь… — жаба ненадолго задумалась, переваривая краткий пересказ злоключений Федотьи. — Думаю, это не мое дело. Я тебя проведу, а там дальше сами как-нибудь разбирайтесь, ладно?

— Спасибо, жабушка! — искренне поблагодарила ее Федотья.

Не пришлось в кои-то веке никого уговаривать!

— Асей зови, — жаба слегка отвернула голову, словно ласковое обращение заставило ее смутиться.

Ну что поделать, не могла Федотья с животными грубо разговаривать, на то они и животные. Даже когда она ругалась на Дичка или на дерзкого гуся в Карачках — все одно, без злобы, как с озорными детьми.

— Федотья я, ветеринарша. Будем знакомы, куда ехать?

Жаба кивнула: мол, услышала, приняла во внимание. И переползла на морду Дичка. Теперь Федотья не могла ее видеть, только слышала сердитые указания:

— Так, детина. Я сажусь тебе на рог, а ты расслабляй шею. Орать не буду — куда надо, в ту сторону и закручу, понял? Да не мычи, кивни!

Дичок закивал так, что Асю подбросило вверх. Тьфу ты, ну все не слава богу! Федотья протянула руку, помогая жабе доплыть до твердой поверхности — в отличие от своих подружек-лягушек, жабы всегда были плохими пловцами. Им бы всем маленькие парашюты надеть, вот это бы вышла фотография для журнала о природе. Никаких вам фотошопов, одни фотожабы!

Жаба Ася устроилась на верхушке бычьего рога. Для проверки несколько раз подергала вперед и назад… и ничего из этой затеи не вышло. Ну конечно, куда там жабе с нулевым весом против огромного быка, он даже не почувствовал как ему куда-то указывают! А Федотья-то чего развесила уши? Как на эту глупость согласилась?

— Что-то я и правда устала, затупила, — неловко извинилась Ася.

И что делать? Пошли по старинке — Ася на руке Федотьи показывала дорогу, Федотья направляла Дичка. Медленно, без Дичковых поскакушек. Зато не заблудились, хотя, глядя на все эти повороты, немудрено было забыть, куда вообще идут. За камнем, похожим на плавник, — свернуть налево. Затем в котловину, к коряге, перепрыгнуть через нее, спуститься еще ниже к огромному провалу и взять левее. Где вода становилась такой темной, что любой талассофоб будет лежать рядом с карасями, отходя от сердечного приступа. И это еще не все: там подняться, тут спуститься. Когда звуки пропали, Ася перешла на тактильное общение — нажимала на ладонь то справа, то слева. И как вообще в такой темноте ориентировалась?