Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 43

Первое, что Бобрыня выпалил, было отчаянное:

— Гривушка!

Его пальцы схватились за руку Федотьи с такой силой, словно он тонул и из последних сил пытался выбраться из пучины. Нет, учитывая, где они сейчас находились — из трясины.

— Гривушка где?! — повторил Бобрыня, и у Федотьи сжалось сердце.

Для богатыря конь — не только транспорт, но и верный друг, незаменимый помощник, собеседник и боевой товарищ. Потерять коня — это как потерять частичку себя.

— Опять размычался?! — разъярилась кикимора. — Я тебя расколдовала, жизнь сохранила, теперь давай помогай, должок отрабатывай!

— Какой должок, чудище ты поганое! — сплюнул Бобрыня. — Да если бы не ты, меня бы тут не было!

— Сам пришел!

— А ну-ка угомонились оба! — рявкнула Федотья, разнимая спорщиков.

Так-то оба были правы. А еще оба теряли время и раздражали своей бестолковой грызней. Где тут богатырь-то? А взрослая девица где? Опять тут одна Федотья за всех?

— Значит так, — продолжила она тем командным голосом, который боялись ослушаться и коровы, и люди, и волшебные твари. — Первым делом мы идем искать Гривушку. Согласны?

— Согласен! — яро закивал Бобрыня.

— А я против! — возмутилась Поганочка.

— А потом мы все идем, — громко продолжила Федотья, не обращая внимания на протесты, — и закрываем лавку промысловых дельцов. Никакого больше воровства. Согласны?

— А как же они…

— Не знаю, Бобрыня, не знаю. Придется что-то придумать. Или пусть дальше хвастаются стадом и поставляют князю краденую говядину? Я с совестью договариваться не хочу.

Судя по напряженному лицу Бобрыни, задачку она ему подкинула не из легких. Друга предать или по совести поступить? То, что Федотья собиралась провернуть, могло навредить Жениху. А с другой стороны, Жених не рассказал свой секрет даже Бобрыне.

Что сделали луговые, когда началась эпидемия? Попытались раскрутить богатырей на деньги, свалили все на кикимору, пошли по пути наименьшего сопротивления. Подставили и коров, и Федотью, и Бобрыню, и самих себя — перед князем. За те недели, что Федотья провела в Лугах, княжьего человека она видела всего раз. И не Чурилу — этот бы у нее до самой столицы летел на оплеухах. Но то, как староста лебезил перед “ревизором”, Федотья запомнила хорошо.

— Ладно… погорячился я. Опять.

Признание прозвучало легко, без скрипа, внутреннего сопротивления и скрежета зубов. Честно, как подобает богатырю и борцу за справедливость. Бобрыня, каким бы дурашливым и легкомысленным он ни был, тоже все понимал.

— Прости, Поганочка, прости, девица. Хоть ты и кикимора зловредная, а в своем праве. Не буду я Жениху помогать, не буду тебе препятствий чинить.

— Ой, ну не размычался, заговорил наконец-то! — Поганочка захлопала в ладоши. — Тогда и я обид не держу, коли коров сумею вернуть и с Терентием остаться!

— Что хотите, то и делайте! — закивал Бобрыня. — А мне бы только верного Гривушку вернуть, да к Светушке самому вернуться!

Поганочка — еще одно мечтательное дитя на голову Федотьи — с протяжным “ой-й-й” закатила глаза:

— Да забирай своего оглоеда! Я чего стадо увожу — сидит твой конь на краю болота и жрет его! Ни травиночки не оставляет! Постоит твой Гривушка-Жривушка, переварит, дальше пойдет. А заколдовать не заколдуешь, и выгнать не выходит — зубы скалит! Уй, страшила!

И отпрыгнула, спрятавшись за Федотью: Бобрыня, заслышав о верном коне, вскочил на ноги и, поскальзываясь, сам побежал на край болота.

— Стадо, знаешь, на кого оставить? С отцом поговоришь? — осведомилась Федотья о судьбе животных.

— Тятька не пустит, — Поганочка замотала головой. — Еще и за вас наругается, что расколдовала. Сразу надобно бежать. А как коровки не вернутся, так он сам выйдет — их соберет. А мы уж стадо приведем, нечего будет злиться.

— А сколько идти отсюда до Лугов? — уточнила Федотья.

— Два денечка ходу, — хихикнула Поганочка. — И глазом моргнуть не успеешь, как в Лугах окажешься. Или можем по донышку — так еще быстрее. Дядька Водяной не обидится, лишь бы тятьке не нажаловался.

— Нет, — решительно отказалась Федотья от этого плана.

Не хотела она снова оказаться в той пустоте и ждать, когда ей изволят ответить. Два дня, так два дня, а там она, может, успеет выспаться.

После Алатырь-источника ее тело стало удивительно крепким. Она не замечала этого в Карачках — там было хорошо, мирно и приятно работать. А в Лугах, где она подрывалась к коровам от каждого чиха, Федотья списывала все на переработки. Выходило, камень и правда тянул из нее жизнь. А теперь — сутки на быке проскакала и немного приустала. Любому нормальному человеку хребет бы вынуло! Ей стоило отдохнуть хотя бы для того, чтобы почувствовать себя обычной женщиной, а не той самой, которая “быка на скаку остановит и избу пинком потушит ”.

Первым делом надо было догнать Бобрыню. Ишь, как припустил, даром что только расколдованный. Федотья подозвала Дичка. Любвеобильный бык разразился недовольной коровьей тирадой — куда опять? Он и здесь может судьбу найти. И подумаешь, что у него кто-то был в Лугах, любить — не значит жениться.

— Давай, шевелись, — Федотья шлепнула его по боку, подгоняя.

Поганочка, поцеловав морду одной из своих коровок, уменьшилась так, что полностью уместилась между рогов Дичка. Совсем как Ася, с тем исключением, что пришлось куда-то девать ноги. Жаль, у Федотьи кармашков не было, так бы посадила кикимору — и всем было бы удобно. Веночек, оставшийся от Бобрыни, она разделила на два. Один, поменьше, стал ей браслетом. Из второго венка наколдовала себе бусы, но из-за нехватки материала получился скорее моховой чокер. Ужас, не кикимора, а модница похуже Любушки.

— Не гвозди везешь, — напомнила Федотья, стоило быку разогнаться на полную скорость.

Бобрыню догнали быстро. Он на них почти не обращал внимания — один Гривушка на уме. Так что Федотья пустила Дичка спокойным шагом, изредка поглядывая, чтобы он не провалился. Гулять по болоту у нее не было никакого желания, но когда еще окажешься в таком месте? Пованивало, но ведь не серой, а стоячей водой, пахучими растениями, привлекающими хоть кого-нибудь. И лягушка там нашлась, да не одна, а целая россыпь. Скакали, потревоженные, выпрыгивали прямо из-под копыт, чтобы невнимательный бык их случайно не задавил и не сожрал. А как Бобрыня своего Гривушку увидел, так стало и не до лягух.