Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 46

Они зашли в дом — и яснее не стало. На столе стояла неубранная еда: кувшин с выдохшимся квасом, хлеб. Бобрыня потрогал его — хлеб уже заветрился. Что бы ни случилось, это произошло недавно. Вещи лежали на своих местах — недешевые, ценные, полезные в быту. Склад не разграблен, замки на сундуках целы. Федотьин сундучок с лекарствами — и тот на месте! Разбойники бы так аккуратно не сработали. Если не считать легкого беспорядка, все выглядело… нормально?

Чем больше она думала, тем меньше понимала. Стоило ухватить одну ниточку — она рвалась под напором противоречий. Не нападение. Не внезапные гуляния: устроили бы вечером, а не посреди бела дня. Кроме того, толпу людей они бы заметили. И хотя бы кого-то оставили смотреть за коровами. Просто люди все побросали и ушли. Может, князь вывез всю деревню?

Федотья поморщилась. Она не любила детективы.

— Ну и чего теперь? Может, у них там где-то собрание?

— А я говорил, надо было сразу к дому старосты идти, — поморщился Бобрыня.

— Пока Терентия не увижу, никуда не пойду! — для убедительности Поганочка топнула ногой.

— Иди за ним сама, а я пошел искать луговых!

Федотья не знала, что делать. С кем идти? Ей бы и Любушку найти, и Терентия. А что с Истомкой? Он ведь так был привязан к коровам! Они с Любушкой ни за что не оставили бы стадо без присмотра — да еще так надолго, что коровы успели соскучиться по людям. Чтобы животные с такой дикой радостью тянулись к ветеринарше? А то кандидатов получше не нашлось!

— Слушай, — надо было что-то делать.

А кто знал стадо лучше, чем его бывшая хозяйка? Федотья положила руку на плечо Поганочке, отвлекая ее от ткацкого станка Лады.

— А это нормально, что коровы одни на выпасе? Или у них ума выше крыши — сами знают, когда домой идти?

— Куда там, — Поганочка аккуратно выпростала плечо из захвата. — Разбредутся по болоту, потеряются. Одной осоку подавай, другая по брюхо в воду за роголистником залезет. Тятька мой стадо искать умучается, но найдет — они от хозяина все равно далеко не уходят.

— Ага, а луговые коровы? — уточнила Федотья. — Они же там вообще одни.

Вот теперь до Поганочки начало доходить. Она посерьезнела — насколько вообще может быть серьезной вертихвостка с СДВГ. Задумалась. Медленно кивнула:

— Найду Терентия — загоним по хлевам.

Это успокоило Федотью. Она наскоро переоделась в чистую нижнюю рубаху — ту, что под сарафан. Сам сарафан отложила: не хватало еще, чтобы тряпки мешали. Оставила коров на Поганочку и отправилась к старосте вместе с Гривушкой и Бобрыней — мимо тревожно пустых домов, мимо бесхозных стад, по мертвой деревне.

И никого. Ничего. Как и в доме Жениха — ничего не тронуто, не разграблено, все на месте. Они с Бобрыней разделили подзаветрившуюся буханку белого хлеба: снеди у старосты было в достатке, а драться лучше на полный желудок. Не мародерство, а выживание.

Деревня вымерла в одно мгновение — как те самые бесследно исчезнувшие корабли из Бермудского треугольника.

— Матушка Умила в ярости будет, — вздохнул Бобрыня.

В ярости — это мягко сказано. Мужа держат у князя, единственного сына хочет обучить мертвец из Нави, а теперь еще и старшую дочь не сберегли. Вот тебе и разгрузили мать-одиночку с четырьмя детьми… Брр, нет, откуда такие мысли? Они же ничего не знают, а раз так, надо верить в лучшее!

— Пошли Поганочку проверим. Если она пропадет, проблем не оберемся.

— Давай лучше на скотный двор заглянем, — предложил Бобрыня. — Коров кто-то выпустил, значит и пить им что-то надо.

Логика Бобрыни стала ясна сразу. Поилки для скота были полны воды. Чистой, без мусора, покрытой рябью от ветра. Нашлось и непросохшее ведро. Кто-то совсем недавно натаскал воды, а значит, стадо на произвол судьбы не бросили.

— Будем ждать, — решил Бобрыня.

Он распряг Гривушку и напоил его. Федотья сначала села на крепкую ограду загона, но быстро заскучала. Принесла ведро воды из соседнего колодца — уже для себя и Бобрыни: напиться и смыть грязь. Разговор не клеился, все мысли занимало тревожное ожидание. Хотелось занять себя делом. Промелькнула мысль сбегать к дому Жениха и постирать грязную рубашку, но это был уже запредельный уровень наглости.

Когда послышался топот приближающихся копыт, Федотья готова была расцеловать каждую корову в морду. Ну наконец-то!

К водопою уверенно шли маленькие мычащие точки. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть среди худых тушек неровное движение. Это Поганочка вела их, и коровы слушались кикимору. Нашла, значит, подход к потерянному стаду. А рядом… точно! Вокруг Поганочки вился ее мохнатый ухажер. Она нашла Терентия!

Федотья вскочила на ноги и сама чуть не побежала им навстречу. Дождалась, хоть и с трудом. Дала этой парочке последние минуты наедине, ибо видят местные ушедшие боги, — она от волнения из Терентия сейчас всю душу вытрясет!

Бобрыня не расслаблялся. Стоял с прямой спиной, смотрел на горизонт, а кулаков не разжимал. Ну понятное дело — Дворовой на месте, а дворы пустые. Чего идет такой радостный и довольный? Совсем при виде любимой кикиморы из ума выжил?

В руках он тащил огромную охапку травы, из которой Поганочка выхватывала пучки и скармливала их то одной, то другой корове. Предприимчивая какая, решила не терять времени зря! Когда они подошли и отправили коров на водопой, почти все коровы в этой группе вновь принадлежали кикиморе.

— Прическа новая, — Терентий неловко указал на волосы Федотьи.

— Зубы мне не заговаривай.

Не с того разговор начался, ох не с того. Терентий бросил быстрый взгляд на Бобрыню и Федотью, неловко переступил с ноги на ногу.

— Не понравятся тебе мои слова, ветеринарша. Но за Поганочку мою спасибо — выполнила обещание.

— Она сейчас вдовой станет, если ты мне ничего не объяснишь, — пригрозила Федотья. — Люди где? Любушка?

— Нет людей, — огрызнулся Терентий. — Выгнал всех еще со вчера — бежали так, что пятки сверкали.