Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 48

Дичок не захотел ждать снаружи и не оставил Федотью наедине с мертвецами. Пришлось тащить быка через высокий порог — у лекаря не было отдельного входа для скота. Не то чтобы Федотья была мнительной, но если они еще не зашли в дом, а уже какие-то сложности. Может, ну его?

В конце концов Федотья не выдержала и пяткой пнула бесячую деревяшку с такой силой, что та лопнула и обдала все внутри картечью щепок.

— Извините, пожалуйста! Я не специально! — извинилась она перед хозяином дома.

На всякий случай. А то если мертвецы придут в деревню, не разыщут ли ее? Белян-то к Любушке за унесенные травы привязался. Федотья и Дичок поднялись в жилую зону и огляделись. Дом местного лекаря совсем не походил на заброшенный дом Беляна. Вот как раз о травах: Любушка со всей заботой сохранила его наследие. У лекаря такой Любушки не нашлось.

В слое пыли на полу раскинулась целая дорожная магистраль мышиного королевства. Травы под балками иссохли и раскрошились, два пучка под собственным весом упали на пол. Углы облюбовали пауки. На столе лежала горка мешочков — брошенных в беспорядке, прогрызенных, с наглой мокрицей наверху одного из них. Серп на том же столе успел покрыться ржавчиной.

И запах. Травы, затхлость, мышиный помет и плесень. Быку тоже не нравилось — на такие деликатесы даже он смотреть не хотел. Федотья погладила его по боку, успокаивая, и поняла, что понятия не имеет, как призывать мертвецов.

Пришлось вспомнить, как они вели себя в доме Беляна. Говорили тихо? Да нет, вроде нормально. А что еще? Травы трогали. И больше ничего. Может, Федотье стоило пошуметь? Ее рациональный разум отказывался работать над призывом мертвецов. Она научилась принимать странные вещи, но кто сказал, что она готова их совершать?!

— А может, я ему печку растоплю? — предложила она Дичку. — А ты помычишь. Ты же велесова скотина, ты и Водяного призвал.

— Му-у-у, — Дичок боднул ее в плечо.

Ага, уже не велесова, а вполне себе ветеринарья.

А если она растопит печь в доме лекаря, к ней не лекарь ли придет? К Беляну она еще была готова. А лекарь? Вдруг спросит с нее за испорченный порог и извинений не примет?

Хотя чего она боится? Растопит печку, позвонит на тот свет. Если придет кто-то другой, она его пошлет подальше и перезвонит снова. А не получится — пускай Терентий сам идет и зовет всех, кого надо и как надо.

Чтобы растопить печку, пришлось поругаться с устроившими там гнездовье мышами. Федотья не стала бегать за дровами — собрала у лекаря ворох трав, которые видела у Беляна. Не все, только самые прилично выглядящие — не хватало еще задохнуться от запаха жженой плесени и получить букет респираторных заболеваний. Все равно гадко. Она прикрыла нос воротом рубашки и посочувствовала Дичку. Бык начал судорожно тереться о свою ногу, а затем и вовсе ткнулся мордой Федотье в живот, используя ее как маску. Ну правильно: одну рубашку ей изгваздал, давай вторую портить.

— Совести у тебя нет, собака ты рогатая. Как мертвецов-то звать, куда орать? Товарищ Белян! Из Карачек, травник. Не очень дорогой, но все-таки друг. Приди, пожалуйста, поговорить надо.

Ничего не изменилось. Недовольные мыши копошились в углу, сухая трава потрескивала в печи. Может, надо было сначала выгрести мышиный помет? Откуда ей знать, как призываются мертвецы?! Что смогла, то и сделала!

Шла минута, другая. От запаха старых трав и тепла печи странным образом вернулось знакомое ощущение холода, ватной головы и песка под глазами. Федотья протерла лицо и сделала глубокий вдох через рубашку. Дичок лег прямо в пыль, но быстро вскочил и начал тыкаться в Федотью носом. Все сошли с ума, даже мыши притихли! Федотья бросила взгляд в тот угол — проверить, живы ли они вообще, бедолаги, чей дом она только что сожгла.

И дернулась, едва не закричав от неожиданности.

Вместо возни и крошечных теней она увидела Беляна. Тот улыбался черным провалом рта и смотрел прямо на нее, не моргая.

— Ты!.. — только и смогла выдавить она, чудом не выругавшись.

Бесшумный, как мышь на подкраде. Затаился, чтоб его, как паук на паутине. А по поведению — та еще крыса. Только Федотья — не муха.

— Ты бы хоть "здравствуйте" сказал! Что сидишь, как король на именинах!

— Ты что, меня позвала, чтобы поругаться? — возмутился Белян такому холодному приему.

— С кем поругаться — я и без тебя найду, — раздраженно ответила Федотья. — А ты мне нужен для дела. Сразу к сути, а то у меня времени мало. Эту деревню надо сделать мертвой, чтобы люди не могли в ней жить, а местный Дворовой смог освободиться. Это понятно?

— Ого. А силенок хватит проклясть целую деревню? — скрипуче рассмеялся Белян. — Вижу, быка привела. Неужто на жертву?

— Тебя сейчас на жертву пущу. А это Дичок — мой богатырский конь.

— Тогда не интересно.

— А ты, может, дослушаешь меня?

Мертвец напрягал ее — как и эти шутки про проклятие. Хотя как еще назвать «сделать деревню мертвой»? Федотья говорила резко, быстро, почти грубо, чтобы Белян, если бы захотел напасть, подумал дважды.

— Местные твою Любушку Чуриле-вирнику отдали, как корову. Хочешь сказать, что после такого они могут вернуться и спокойно жить дальше?

— Ах, какая досада, — Белян покачал головой. — Попортит щеголь девку — сама ко мне придет.

— А потом я приду и его попорчу. А с Любушкой уж договорюсь. Поживет еще, подождешь — не развалишься. Ты мне сейчас про Луга ответь. Будем работать?

— Какая ты… — Белян покачал головой. — А что взамен дашь?

— Эм… деревню? Я не знаю, как это должно работать. Ты мне скажи, ты же мертвый!

— И как ты только позвать меня умудрилась с такими знаниями…

Белян, до того тихо сгорбившийся в углу, выпрямился и поднялся на ноги. Дичок зафыркал и встал перед ним, загораживая Федотью. Травник остановился. Внимательно посмотрел на быка, склонил голову набок и вновь расплылся в отвратительной улыбке:

— Хорошего защитника нашла. Ладно, подумаю над твоим предложением. А ты мне взамен… руку свою теплую дай потрогать.