Как на Руси ветеринарше прижиться

Глава 49

После темного затхлого дома свежий воздух ощущался тройным благословением. На улице было светло, но день начинал клониться к вечеру. Это чувствовалось в теплых бирюзовых тонах на краю горизонта и в ушедшей духоте позднего лета. Подожди пару часов — и мертвецы сами выползут, никуда не денутся.

Федотья отпустила Дичка погулять, а сама села у порога. И что теперь? Что это вообще было?! У нее над головой не просто подпись, а какая-то смешная, матерная? Нехотя она все-таки задумалась о том, что из себя должен представлять ее муженек.

Он знал про Добрушу и Мая. Его метка заставляла мертвецов убегать в ужасе. Он знал про велесову скотину. Мог накладывать на себя морок — в этом она была уверена. И Дичок ее защищал, хотя это вообще не показатель: у него семь пятниц на неделе и одни мамзели на уме.

Это же кто-то из товарищей Лешего, Водяного, Болотника? Сходилось — тут даже кикимора обладала каким-то особым колдовством, чего уж говорить про остальных? Федотья ни черта не разбиралась в магии и, честно говоря, разбираться не хотела. Только вот никто ее мнения не спрашивал — подкидывали задачки не по зубам, иди и разбирайся через “не хочу”. Магия, столица… А если князь не отдаст Любушку? Отца ее он же не отпустил. Хотелось надеяться, что Ладимир не даст дочку в обиду и они сумеют продержаться до прихода Федотьи. Или сами как-нибудь решат без нее.

— Мы все сделаем, — раздался позади нее голос.

Федотья вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.

— Фу ты, — она вдарила по дверному косяку. — Зачем пугаешь? Это что за нырок в никуда?

— У хозяина спрашивал, можем ли мы помочь полянице, — Белян в глубине дома виновато развел руками.

Он не выходил из тени, прятался от солнца. В каждом его движении чувствовалась опаска, но глаза — мерзкие, мертвяцкие — смотрели на Федотью прямо и нагло.

— Предупреждал бы хоть, — проворчала она, заходя в дом.

Дичок, заметив движение, немедленно вернулся и попытался протиснуться следом. Федотья положила руку ему на морду: не надо, она здесь не задержится.

— Все будет, — сказал Белян. — До глухой полуночи деревня будет принадлежать живым. После нее — все живое и неживое, что здесь останется, будет наше. Таковы условия.

— Граница деревни где?

— По меже крайних домов.

— Хорошо.

Ммм, здорово. Она договорилась об уничтожении целой деревни. Федотья Силовна, вот тебе и повышение квалификации! Хоть бы что-то при этом почувствовала.

Нет, ей было почти все равно. В голову разве что влетела запоздалая мысль: надо было сказать Бобрыне, чтобы предупредил луговых. Не о мертвецах,он как раз за этим и поскакал. О том, чтобы не начали рассказывать всем, какая Федотья плохая — домов их лишила. За Любушку она была готова прийти лично и напомнить, кто все это начал и кто виноват.

Федотья поторопилась в дом Жениха, чтобы забрать вещи — свои и Любушкины, — до того, как появятся хозяева. Боялась, что если посмотрит им в лицо, то не сдержится.

Поганочка и Терентий нашлись у скотного двора — миловались, словно два школьника, а не бессмертные нечеловеческие сущности. Поганочка сидела на корточках и терлась носом о нос своего зазнобушки. Коровы, собранные со всех дворов, беспокойно толпились вокруг водопоя.

— Дичок мой, — прервала Федотья любовную идиллию и, не встретив возмущения, продолжила: — Вы чего, потом еще намилуетесь? Белян сказал, мертвецы придут в глухую полночь. Потерпите немного — и все закончится.

— Разлука невыносима, — с трагическим видом сообщила Поганочка. — Я сейчас пойду коров отводить, а милушка мой до полуночи ждать останется.

— Зато потом как встретитесь — побежите друг другу навстречу, поднимешь его и закружишь, или он тебя. А пока поможете? Терентий, я телегу запрягать не умею, но тоже хочу успеть до прихода луговых.

— Что ж ты за девка такая непутевая? — усмехнулся Терентий. — Ладно, пора за дело. А то глаза б мои этих луговых больше не видели. На мир хочу посмотреть, Поганочке показать!

Терентий сказал и опять прилип к своей кикиморе. Федотья уже не возмущалась, только прокашлялась и подумала, что, может быть, тоже хотела бы дойти до какого-нибудь Северного брега. А потом вспомнила Водяного с его фитнесом и Африкой.

А Терентий знал о ее мире? Как она вообще сразу не догадалась об этом спросить?

Она дождалась, когда Поганочка уйдет со стадом. Коровы прыгали в узкие корыта, за секунду сжимались и полностью скрывались под водой, как будто их и не было. Выглядело забавно, а по сути — чертово колдовство. Федотья пожелала кикиморе удачи — не потерять ни одной коровы и чтобы ее суровый тятька Болотник был в хорошем настроении.

— Терентий, — позвала она, стоило им отойти. — А я Водяного видела.

— Опа, это я тебя случайно к нему на Дичке отправил, да? — догадался Терентий.

— Ага. А можешь рассказать, почему он знает вещи из моего мира?

— Да мы все, так-то, знаем. Дома — они у всех. Лес, реки, бани и овины. Где наша стезя есть, там и нам ход будет. Это я только последние сто лет никуда уйти не могу из Лугов. А так мне домовуша интересно все рассказывает! Про интернет ваш. Ирида-гречка, небось, в истерике билась, когда его придумали, — Терентий рассмеялся своей шутке. — И Союз распался, а я на него толком и посмотреть не успел.

Федотья остановилась. На ходу плохо переваривалась информация о том, что Дворовой из какой-то сказочной Руси лично знает какую-то гречку Ириду — кого? —, скучает по Советскому Союзу и… что? То есть каждая такая велесова тварь могла довести ее до дома? Все это время?!

— Ты только не думай, из нашей братии тебе помочь никто не сможет. Пока службу не сослужишь — не отпустит Алатырь-источник.

— Я надеялась, что моя служба — это вам с Поганочкой помочь, — Федотья расстроилась не на шутку. — Знаешь, столицу лучше штурмовать с винтовками и танками.

И что это сейчас такое было? Она чувствовала себя обманутой. Как если бы у нее… как… да у нее даже сравнения такого не было. Просто земля ушла из-под ног — в который раз за очень короткий промежуток времени.