Как не остаться старой девой, или дело о сорванных свадьбах

Глава 2. Непростая жизнь примерной пансионерки

Мужчина искривил губы в насмешливой гримасе и сказал:

— Если вы так настаиваете, леди Элоиза Скайфолл, то давайте заключим договор. Изволите в контору пройти или домой вас доставить, чтобы вы себя в порядок привели?

И он демонстративно вытащил у меня из волос стебель гортензии. Это я в таком виде по городу разгуливала? Ужас!

Зато господин Блэкфайр, как всегда, чистенький и выутюженный. Даже синяка нет, что вдвойне обидно. В пансионе его бы точно всем юным леди в пример ставили. Если бы он леди был. Но он для девочки слишком долговяз. Хотя занудства у него поболее, чем у леди Пиркуль будет. Они бы идеальной парой были с нашей заучкой-всезнайкой.

Да вот только не светит ей моя стипендия! Я все равно ведьму их прикормленную разоблачу.

Жаль, что сегодня ничего не вышло. Я узнала, что госпожа Тристоун Шарлотту Халис к себе пригласила, вот и хотела узнать, как ведьма почтенную госпожу за нос водить будет. И надо-то было всего лишь на подоконнике артефакт следящий разместить. Да только кое-кто делать это наотрез отказался, заявив о неприкосновенности частной жизни.

Пришлось самой. Из мужской одежды я только штаны раздобыла, их под платье надела и полезла на дерево. Но подолом за сучок зацепилась и застряла. А этот сыщик прыгать вниз ему на руки велел.

Кто же знал, что он такой слабосильный окажется и со мной в кусты упадет? А старенькая компаньонка госпожи Тристоун как раз на улицу выйдет, нас за хулиганов примет и панику поднимет?

Почтенная госпожа Тристоун выскочила на шум и первым делом бросилась проверять свои гортензии. А зрелище там вообще не радостное.

И ведь говорила мужчине, что бежать надо, добром это не кончится, потому что госпожа Тристоун хоть дама уважаемая и в почтенном возрасте, но прыти у нее поболее, чем у молодых будет. А еще она отборно ругается и палкой, что саблей, орудует.

Но Рейн Блэкфайр как баран уперся и ни с места. «Надо, — говорит, — хозяйке дома извинения принести и ущерб, вами принесенный, компенсировать».

Мной, вы понимаете? Будто я сама себя в кусты уронила.

А госпожа Тристоун за свои гортензии кого угодно поломает, крепкая она старушка, только с виду безобидная. Цветы у нее лучшие в нашем городке, самые пышные и цветут с мая по октябрь. Госпожа Тристоун лично новые сорта выводит и на всех выставках за это награды получает. Поэтому у нее цветочек сорвать — на себя смертельный гнев навлечь, а уж такое богохульство допустить…

Но пришлый сыщик в тонкости душевной организации пожилой дамы вникать не захотел, меня слушать не стал, а решил деньгами дело замять.

Ну-ну, сам виноват! Я за спину ему спряталась и уши развесила.

У меня отчим человек не из благородных, зарабатывает тем, что лошадей разводит. Так он крепким словом приложить работников очень качественно может. Но так затейливо словесные кружева из ругательств выплетать как госпожа Тристоун, не умеет. Заслушаешься.

Вот и господин сыщик заслушался, и удар клюкой пропустил. Упс, забыла предупредить его, что старушка мастер фехтования, это ее вторая страсть после гортензий.

Потом на шум и крики стражи подоспели, и меня вместе с сыщиком в ратушу отвели, обвинив в нападении на гортензии. А там этот недостойный и лживый тип представил все так, будто он не при чем.

— А еще вы сзади подол порвали, — добивал меня мой спутник, пару минут назад бросивший бедную девушку на произвол судьбы и дяди. — И испачкали.

Хоть в голос вой от такой несправедливости! Но благородным леди выказывать чувства не положено, если директрисе донесут, она дядюшке отпишет, а у него в некоторых вещах слово с делом не расходится.

— Домой, переодеться, — уныло согласилась я, осматривая испорченное платье.

— Я так и думал, — кивнул мой отвратительный напарник в неудавшейся слежке, сделал жест рукой, и платье приняло первоначальный вид.

У-у-у, противный маг! Я тоже так могу, только мне надо будет платье снять разложить, сосредоточиться, вспомнить заклинание… Ладно, не вспомнить, а в конспектах посмотреть, потом долго-долго мучиться, и в итоге у меня непременно что-нибудь получиться. С вероятностью в семьдесят процентов.

Но это все равно больше, чем у Рины, поэтому стипендия моя, и я ее не отдам!

— А почему вы сразу так не сделали? — спросила, разглаживая платье и проверяя, не застряло ли у меня в волосах еще что-нибудь постороннее.

— Вы забавно выглядели, решил, что и другие должны видеть это, — сознался сыщик.

Я знаю, что леди моего положения не ругаются. И даже слов таких мне знать не положено. Мама вообще думает, что я, как и она, нежная утонченная леди, и не в курсе, что я провожу время с отчимом, помогая с лошадьми.

Но госпожа Тристоун сегодня существенно пополнила мой лексический запас, поэтому вместо того, чтобы, как водится, считать про себя до пятидесяти пяти, я вспоминала новые, особо заковыристые обороты.

Так молча и пошла прочь из ратуши, пока дядя еще чего не придумал.

***

— Я весь во внимании, — сказал господин Блэкфайр, когда мы снова оказались в его которе. — Готовы ли вы поведать свою душещипательную историю? Я начну: вы хотели нанять меня, чтобы доказать, что госпожа Шарлотта Халис — никудышная ведьма и не могла наслать проклятие. Даже решили проследить за ней и втянули в это меня. Впрочем, все это закончилось неудачно и никаких доказательств вы не добыли.