Как не подставить истинную

4

Себастиан

— Ты сейчас же отправишься к Фростбернам и попросишь прощения! — орет отец.

Я стою, прислонившись к высокой настенной библиотеке, и смотрю в окно, пока отец мечется по кабинету. Его шаги отдаются гулким эхом по мраморному полу. Он одет роскошно, своим видом пытаясь доказать, что богат так же, как и прежде… Однако это уже не так. Наличие всего лишь одного перстня с бриллиантом вместо привычных четырех подтверждает — главе дома Кронвейл пришлось их продать, чтобы погасить долги и расплатиться с магами и рабочими Алмазной Долины. С тех пор как он проиграл отцу Виктории Северное Сияние, особым образом влияющее на появление бриллиантов в наших землях, добыча драгоценностей значительно уменьшилась. А если точнее, полностью прекратилась. И теперь отдуваться приходится мне. Отец и мачеха решили, что единственный способ вернуть кристалл с заключенным в нем Северном Сиянием, жениться на Виктории Фростберн.

Я наблюдаю за тем, как отец нервно расхаживает по кабинету.

— Ты должен это исправить! — Его голос дрожит от ярости, а руки судорожно теребят цепочку часов из белого золота. — Фростберны в ярости! Немедленно отправляйся к ним и извинись перед Викторией!

— Я не буду извиняться перед ней! — возражаю я, хотя в мыслях все же появляется идея посетить дом Фростбернов. Но лишь для того, чтобы вновь выкрасть скрипку. На этот раз чтобы вернуть на место.

Я слишком поздно осознал, что стал простым орудием в руках Виктории. Плевать ей на помолвку. Она всего лишь хотела сделать пакость той девчонке. Той самой, чьи глаза теперь я не могу забыть… Только этого мне не хватало. Я трясу головой, чтобы выбросить образ нежной скрипачки из памяти.

В этот момент в кабинет заходит мачеха. Количество ее украшений заметно сократилось. Однако я не могу забыть, что именно она уговорила отца поставить на кон Северное Сияние Алмазной Долины, надеясь выиграть волшебный эликсир, способный вернуть молодость.

— Дорогой! У меня есть отличный план! — Она бросается к отцу мелкой походкой, что знатно меня нервирует. Какая же она лживая. Даже ее улыбка… И почему мой отец на это поддается?

— Корделия, дорогуша! — Отец обнимает ее и целует в щеку. Мне приходится отвернуться, чтобы унять позыв тошноты. — Рассказывай.

— Знаешь, в мое время, если девушка была обесчещена… И мы можем сделать так, чтобы голубки… Ну ты понимаешь… — Она причмокивает в воздух и скрещивает указательные пальцы своих рук в сомнительной позе. — Я знаю, как это устроить, чтобы все было по обоюдному согласию.

— О нет! — Я срываюсь с места. — Это исключено. Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Мачеха всегда славилась своими идиотскими планами. Но этот… как ей вообще могло прийти подобное в голову?!

— Себастиан, как ты смеешь так разговаривать с матерью? — рычит на меня отец, и я начинаю думать, что старик совсем потерял голову, раз его заботит мой тон, а не предложение мачехи.

— Ты что, не слышишь, что она мне предлагает? Соблазнить Викторию и переспать с ней!

— Я не говорила, что тебе надо будет ее соблазнять… У вас все получится само собой. Точнее, с помощью одного элексирчика. — Она улыбается ехидной улыбкой.

— Интересно. — Задумчиво поглаживает свой подбородок отец.

— Себастиан, это вполне приемлемый вариант. Фростберны украли наше Северное Сияние, мы можем оплатить им таким же добром.

— Они не украли! Они выиграли! Из-за того, что кто-то захотел сбросить с десяток лет! А то, что вы мне предлагаете… Я на это не пойду!

Внутри все кипит, и я готов взорваться. Отец вдруг хватается за грудь, и я замираю, пока моя мачеха заботливо его подхватывает.

— Сын, я забочусь не о себе, понимаешь, а о твоем будущем, — вдруг спокойно говорит мне отец, и я мельком замечаю укоризненный взгляд мачехи, похоже, что она о моем будущем думать совсем не собиралась.

— Пап, я не могу на это пойти. — Мне стоит огромного труда унять ярость и безумное желание превратиться в зверя. — Я пойду к Фростбернам и даже попрошу прощения, но на подобное я не пойду.

Я стараюсь быть учтивым, чтобы отец перестал волноваться. Услышав, что я все же навещу Фростбернов, он выпрямляется и вздыхает с облегчением.

— Спасибо, сынок. Тогда иди, готовься.

Я чувствую себя взятым в тиски, однако ситуация заставляет сдерживать себя. Вдруг отцу стало плохо из-за меня? В последнее время он мало спит.

Я направляюсь прямиком в тренировочный зал, где меня уже ждет Нейт. Мы договорились потренироваться вместе. Как кстати! Ведь сейчас мне необходимо сбросить накопившуюся злость…

Тренировочный зал дома Кронвейлов встречает меня привычным запахом гари и дыма. Высокие потолки уходят ввысь на добрых пятьдесят метров — достаточно места для трансформации в драконью форму. Древние колонны из черного мрамора подпирают массивные своды, испещренные следами от когтей, и опалины, оставленные после прошлых поединков. В основном здесь занимаются в человеческом обличье, но, бывает, происходят перевоплощения, особенно, когда эмоции вынуждают принять драконью форму.

— Опаздываешь. — Нейт уже разминается на ринге, очерченном красной полосой из сдерживающих рубинов. Его светлые волосы собраны в хвост, а рубашка небрежно брошена на скамью.

Я скидываю камзол и закатываю рукава. Вдоль стен развешано холодное оружие — мечи, копья, секиры. Все из драконьей стали, способной выдержать нашу силу. Многочисленные факелы отбрасывают пляшущие тени на стены. В углу громоздятся тяжелые кожаные мешки для отработки ударов, побитые и местами прожженные.

— Тяжелый разговор с отцом? — Нейт принимает боевую стойку.

Вместо ответа я бросаюсь в атаку.

— Не то слово. Он хочет, чтобы я затащил Викторию в постель.

Мне прилетает удар в скулу.

— А ты сегодня силен, — говорю я Нейту и сплевываю кровь. Обычно он долго собирается.

— И что ты решил? — спрашивает друг, и я замечаю, что в глубине его глаз плещется ярость. Я не узнаю его.