Как некромант драконицу украл. Или наоборот?

Глава 14. Плохое настроение - по уважительной причине...

Мир вокруг казался серым. Чешуйка хотя бы радовалась полётам. Теперь у неё был к ним просто неограниченный доступ. Забравшись в самый глухой угол гор Драконьего хребта Родни почти не оборачивалась в человеческую ипостась. Драконицей было безопаснее. Ни один хищник на нее не станет охотиться. Поэтому, и только, она чешуйчатая и крылатая. Взъерошенная и угрюмая тоже поэтому.

Она всегда смотрела на жизнь как на что-то чудесное, когда даже неприятности не повод расстраиваться, а возможность переделать лучше, если это от неё зависело. Или смириться и извлечь урок на будущее, если нет.

Такая вот она наивная ромашка… была.

Но сейчас ей не хотелось ничего ни переделывать, ни извлекать уроки. Только сидеть и ни о чём не думать. Чешуйка пыталась растормошить Родни. Летала, плавала в ледяной речке, следила за бабочками на горном лугу. У неё все было просто! Они нашли своего дракона и надо лететь к нему.
Родни на это угрюмо сопела. Свой дракон - это лишь ещё один, кто хотел её использовать. Она никому никому не нужна сама по себе. В который раз за последние дни Родни особенно остро чувствовала себя глупой, наивной дурой.

Зато если сидеть тут, то больше никто не сможет придумать, как рациональнее её использовать.
Ночь и следующий день ей это вполне удавалось. Не в смысле просто сидеть, а не показываться никому на глаза. Эта часть Драконьего хребта была спорной территорией с гномами. Ну как спорной – ни тем ни тем она была не особенно нужна. Для драконов слишком изрытый рельеф, осевший кусками после разработок гномов. А эти добытчики тут уже взяли всё что хотели и могли.
Тут даже звери не особенно то водились. Но при этом никто не хотел признать, что готовы отдать соседу этот участок. Гномы считали это место исконно своим, так как первыми начали подземные разработки. Драконы же всегда были выше этого. В буквальном смысле или парили в небе или обитали на высоких скалах, чтобы, сбросившись вниз, можно было распахнуть крылья. Тут же скалы скорей уходили под землю, чем взмывали. Однако весь Драконий хребет не зря же так называется. Даже коготка от этого рельефа они не готовы отдать.

Было что-то символичное в том, что она такая нужная всем для своих дел пряталась в месте никому особо не нужном. Родни вздохнула.

Чешуйка посмотрела на её настроение, возвела глаза к небу, заодно проверяя, чтобы пограничный драконий надзор не мельтешил и полетела гоняться за птицами.

Вся добыча оказалась поймана. И сразу же отпущена. Хоть и слегка помята. Даже несколько орлов не раз за сердце схватились, когда попадались чешуйчатой охотнице на глаза и под весёлое настроение.

Родни на это безобразие угрюмо молчала. Только на третий день её начало раздражать бездействие. Она занялась самоедством и самогрызством. И как и всё, что она делала до этого, у неё это получалось на «отлично». Каждая совершённая глупость была изучена чуть ли не под лупой. И самой же собой жестоко осуждена со всей строгостью. Помешать-то всё равно некому.

Для разнообразия на ужин в этот вечер у Родни была земляника. Всё-таки не все ягоды ей были знакомы, а эта – да. И несмотря на драконье здоровье делать еще и ошибки с питанием не хотелось.
Чешуйка только фыркнула на такое меню: возни больше, чем еды. А Родни поймала себя на том, что ей нравится как раз процесс. Хотя и вкусно тоже было.

А ночью она лежала и смотрела на звезды. Даже в драконьем виде она казалась маленькой под куполом огромного ночного неба. Там, где так высоко, что не долететь ни одной драконице, были рассыпаны драгоценные сверкалки. Как на самом дорогом бальном платье. Таком бесценном, что такое себе могла позволить лишь Природа. Как и взирать на драконицу свысока.

И впервые с того дня, когда Родни сбежала из дома тёти, она почувствовала себя спокойно. Под таким роскошным небом все её печали казались не мелкими, а несущественными. Родни задумалась… и поняла, что принимает свои ошибки и свою наивность.

Девушка, для которой мир был полон только хорошего? Да, она всегда была такая.

Так может так и должно было быть?

В небе мелькнул хвост упавшей где-то далеко звезды и драконица вскочила на лапы, подчиняясь команде человеческой ипостаси. Родни посетило столь же внезапное озарение. Она вспомнила объяснение Дакнора: «По-другому и быть не могло. Наш род уже в четвертом поклонении получает последствия, когда чья-то истинная пара – демон. Сложная история и не в каждом отыгралось, но во мне Тьмы уже было с избытком. Якорь был просто необходим…»

Значит она сама этого не осознавая побыла якорем для него? Так может её уныние, ворчание и внезапно прорезавшийся цинизм – это как раз воздействие Тьмы? Леггеро же объяснял взаимосвязь! И что она может забирать на себя скопившуюся «лишнюю» Тьму, теряя радужное виденье мира.
Драконица фыркнула и улеглась обратно, окручивая своё тело длинным хвостом. Глупости всякие выдумывает ее человечка. Мир какой был, таким он и остается. Главное с кем в этом мире тебе хорошо. Вот с тем драконом было хорошо. И даже очень. Чешуйка довольно прищурилась, вспоминая его мощь и силу. И они не давили на неё, а будто обнимали, уверяя в своей надежности…

Нет, Чешуйка была бы не прочь укусить того дракона за кончик хвоста, а потом гоняться с ним в небе. Да, она мелкая и шустрая, но тот дракон… драконица вздохнула, довольно топорща загривок. Он бы точно её поймал, даже если бы она не поддавалась. А потом обнял бы всей своей силой, закрывая от мира и крыльями. И она бы подчинилась. Потому что эта вся сила была бы её. А потом он бы её отпустил, чтобы она летела рядом.

Чешуйка снова вздохнула. Это тебе не за птичками охотиться. Но даже чешуйчатой, наконец-то дорвавшейся до свободы полетов, постепенностановилось скучно от такой «свободы». Тот же Леггеро её провоцировал учиться мягко приземляться. И вообще Чешуйке очень нравился этот маг. Он её от ошейника избавил! И за это она была готова его любить и прощать всё на свете. Ну а что какие-то свои планы были, так всё равно не заставили бы. Драконица улететь может, огнем дыхнуть. Да даже человеком Родни может переместиться в безопасное место. И вообще это всего лишь предложение, он же на Родни не ошейник предлагал одевать.