Как (не)удачно приворожить ректора?

Глава 15. Даррен

Выйдя из покоев Гвендолин, я какое-то время простоял глядя на закрытую дверь. Пальцы ещё помнили прикосновение к нежной коже, покрытой жуткими волдырями. Я ведь сразу заметил, что её туфли не подходят для прогулки и предложил переобуться. Вот какого морского дьявола было терпеть такую боль? Ради чего? Красоты? Воистину, женщины – непостижимые создания.

Да и сам я тоже хорош. Зачем предложил использовать «Слёзы жизни»? Внутренний зверь недовольно заворочался внутри, прекрасно понимая по чью чешуйчатую морду претензия.

Я оценил то, как Гвендолин отказалась потратить ценное средство на себя. В тот момент девушка оказалась гораздо благоразумнее меня. Только где оно пряталось раньше, при выборе обуви? А с мозолями очень быстро справится заживляющая мазь профессора Эссьеду. У меня в кабинете как раз оставалась баночка.

В нашей академии не было лекарей. Магический купол не позволял проникать на остров заразе извне, будь то простуда или магическая лихорадка. Если же сюда всё-таки попадал больной человек, купол подавал сигнал и его тут же направляли на карантин в отдельную башню, где его осматривал профессор Спигель. Самые тяжёлые недуги лечили слезами феникса, от остального спасали снадобья профессора Эссьеду.

За время моего ректорства, таких случаев было всего три. При этом слёзы понадобились лишь в одном. В академии всегда имелся небольшой запас чудесного средства, рассчитанный на всех студентов.

Когда появлялась возможность, мы направляли часть слёз во дворец Райнгарда, откуда их передавали в лазареты нуждающимся. Вылечить абсолютно всех было невозможно, но я успокаивал себя мыслью, что даже одна спасённая жизнь – уже чудо.

Я был благодарен Голди за каждую слезинку, прекрасно зная их ценность. С Амиром мы по очереди ухаживали за фениксом, потому что никого другого она к себе не подпускала. Носить в кармане пустой флакончик на особый случай вошло у меня в привычку, ведь я никогда не знал, в каком настроении будет своенравная птица. Плачут фениксы не только от горя, но и в моменты высокого эмоционального подъёма. Например, как сегодня, когда она обрадовалась моему возвращению на остров.

Мне было любопытно, как отреагирует Голди на нового преподавателя, ведь фениксы очень хорошо чувствуют людей и их намерения. То, что у Гвендолин есть тайны я не сомневался. Одно возвращение кольца чего стоило. Неужели, думала, что я не замечу? Если бы девушка имела злые помыслы, или душа её была черна, птица не вела бы себя спокойно рядом с ней. И тем более не поделилась бы слезами.

На самом деле, тогда я испытал облегчение, что Голди среагировала именно так, а не иначе. Это значило, что мне пришлось бы отправить девушку обратно, предварительно напоив обливионисом. А мне очень не хотелось… терять преподавателя зельеварения. Да, именно этим я себя оправдывал. В любом случае, какие бы тайны Гведалин Тирс не хранила, угрозы для академии они не представляли.

В кабинете я сразу направился к секретеру и достал баночку заживляющей мази. Некоторое время я мысленно спорил с драконом, который настаивал, чтобы мы отнесли её Гвендолин сами, а не посылали Феликса. Зверю не нравилось, что пронырливый юноша крутится возле неё и даже помогал отнести вещи в класс зельеварения.

Я как раз раздумывал, чем бы занять эльфа, чтобы у него не оставалось времени бегать за хорошенькой преподавательницей, когда посреди кабинета вспыхнул портал. Лишь один маг мог позволить себе свободно перемещаться сюда, и это Лестор Гранд, наш профессор политологии, а по совместительству глава Тайной канцелярии Райнгарда. Когда-то именно он был моим наставником, а после её завершения, тем, кто убедил меня занять кресло ректора академии.

Внешне мы с наставником были даже чем-то похожи: почти одного роста и телосложения, с чёрными волосами и тёмными глазами. Порой нас даже принимали за близких родственников, что было исключено: Лестор – чистокровный маг, в то время как в моём роду были исключительно драконы.

Мне хватило одного взгляда на мрачное лицо наставника, чтобы понять, что он здесь не просто так.

– Что случилось? – спросил его я, не тратя время на приветствие.

– Вспышка магической лихорадки, – ответил Гранд, подходя ближе. – Удалось не допустить распространения, но… – мужчина вздохнул. – Даррен, ты знаешь, я редко о чём-то тебя прошу…

«И если делает это сейчас, то случай исключительный…» – закончил мысленно.

– Сколько заболевших? – перешёл я к главному.

– Пятеро, – ответил маг. – Заболела семья маркиза Сноулерта: он, его жена, двое взрослых сыновей и шестилетняя дочь.

Я замер. Джейкоб Сноулерт занимал должность министра торговли Райнгарда и был моим близким другом. Являясь одним из самых богатых людей королевства, он жил с семьёй в скромном двухэтажном доме на окраине столицы, а большую часть заработанных средств жертвовал на благотворительность. Его супруга Вивьен была куратором приюта и нескольких школ, а сыновья Роджер и Кайл – талантливые и смышлёные парни, – должны были со следующей неделе начать учёбы в академии. В этом году они поступили на первый курс.

– Вот, – вытащив из-за пазухи пузырёк, в котором плескались пятнадцать золотистых капель, я протянул его наставнику. – Этого хватит?

Лестор осторожно принял у меня флакон. Одна его бровь изумлённо изогнулась.

– Новые? – спросил он, отрывая взгляд от флакона и вновь переводя на меня.

– Да. Сегодня заходил к Голди познакомить с нашим новым преподавателем.

Мужчина одобрительно хмыкнул.

– И сразу пятнадцать? Раньше по одной, две капли еле собирали. Думаю, вам стоит ходить с ним к Голди почаще.