Как обойтись без соперницы?

4 глава Три счастливых дня

Самолёт оторвался от земли и взмыл в воздух. Я летела в Париж. Нет, не так. Я. Летела. В Париж!!! А в голове звучала песня Пугачевой:

Три счастливых дня

Было у меня,

Было у меня с тобой.

Я их не ждала, я их не звала,

Были мне они даны судьбой.

Три счастливых дня,

Три больших огня…

Где-то я читала, что Пугачева написала эту песню после бурного романа в Париже, где она была три дня. Семьдесят два часа, которые полностью перевернули ее жизнь. Может, и у меня будет также?

Я вдруг почувствовала как из моего окаменевшего сердца робко пробивается первый росток. Первый подснежник после долгой зимы. Мне так захотелось этого большого огня! Разве я не заслужила немного сказки? Небольшого праздника от ангела-хранителя? В последнее время его черт знает, где носило. Он совсем меня забросил, и папка с моим личным делом завалялась у него в дальнем ящике стола. А потом он вдруг обо мне вспомнил. Мой растрепанный, безответственный ангел-хранитель, возвращайся ко мне! Пришло время поработать над моей судьбой!

Париж встретил нас теплом и золотистым бархатом ранней осени. Мы поймали такси, и я прильнула к окну, жадно впитывая в себя краски, звуки, запахи города моей мечты.

- Нравится? – спросил меня Ланфрен.

- Очень! – ответила я.

- А знаете, Катя, начало сентября в Париже еще считается летом, потому что по французскому календарю осень наступает только двадцать второго сентября. В августе Париж пустой, скучный и жаркий, все в отпусках, а в начале сентября он оживает.

Молчаливый араб-таксист в пёстрой рубашке высадил нас возле маленькой гостиницы, выкрашенной в уютный шоколадный цвет, которая так и называлась "Маленькая Реджин". То есть "Малышка Регина", если переводить на русский.

Навстречу нам вышли хозяева – пожилая пара, месье и мадам Гратен. И только в этом момент я, наконец, поверила, что, действительно, нахожусь в Париже и мне это не снится. Эту пару словно выдернули из старого французского кино. Молчаливый, учтивый, высокий и сухопарый месье Гратен. И маленькая, востроносенькая, юркая, как пескарь, болтливая мадам Гратен.

- Мадам? – месье Гратен с достоинством, без лакейской суетливости учтиво склонился в полупоклоне и взял мой чемодан.

- Мадемуазель, - поправила его я.

- Да, мадемуазель, - улыбнулся месье Гратен. – Прошу прощения!

- Ах, милая! Вы ничего не знаете! – всплеснула руками мадам Гратен. – У нас такие чудовищные перемены! Нам запретили обращение "мадемуазель". Эти невежи-феминистки сочли его сексистким. Теперь ко всем женщинам без исключения принято обращаться: мадам. Куда катится мир, Франция и Париж?

- Они могут запрещать все, что угодно, - месье Гратен направился к лестнице, - нас это мало заботит. Мы, знаете ли, старой школы.

- Катя, - Ланфрен воспользовался минутной паузой, пока мадам Гратен закатывала глаза и цокала языком, выражая негодование. - Вы отдохните с дороги. А я пока съезжу к себе, а потом вернусь за вами на своей машине. Она припаркована возле моего дома. Сегодня у нас почти нет никаких дел, кроме вечернего банкета, а завтра начнутся совещания, отчеты и прочие скучные рабочие дела. Поэтому давайте я покажу вам Париж сегодня. Потом, боюсь, будет недосуг.

- Спасибо большое!

Ланфрен посмотрел на красивые и дорогие наручные часы:

- Вам хватит часа?

- Да, конечно. Через час буду готова.

Ланфрен уехал к себе домой, а мадам Гратен, без умолку болтая, показала мне гостиницу и комнату.

Деревянные панели на стенах благородного цвета коньяка многолетней выдержки, пушистые и мягкие ковры, тяжелые шторы кремового оттенка, матовые светильники на стенах. Все уютное, домашнее, но при этом дорогое и добротное. Классический стиль 50-х годов. Скромное обаяние буржуазии.

Наверное, тем, кто моложе тридцати пяти, сложно меня понять. Для них ездить в Париж естественно. Для них это просто отпуск или деловая поездка. А я из того поколения, которое мечтало увидеть Париж и умереть.

Мое детство пришлось на смутные 80-е и лихие 90-е, когда вся привычная жизнь летела в тартары и мы учились делать суп из бульонных кубиков. Я научилась готовить такой, когда моя мама моталась челночницей в Турцию, а вернувшись, с утра до ночи стояла на базаре, продавая товар. Морковка, луковка, картошка, вермишель и кубик "Галина Бланка". Помню, как я с аппетитом уплетала этот суп, глядя в телевизор. А там показывали зарубежный фильм, в котором героиня тоже варила куриный суп. И она туда положила целую курицу. Я аж поперхнулась от такой сказочной расточительности. Целую курицу в суп! Из неё ведь можно приготовить обед на всю семью на целых три-четыре дня!

В те редкие моменты, что мама была дома, мы смотрели по вечерам старые французские фильмы, которые тогда все время крутили по телевизору. В этих фильмах ухоженные господа непринужденно прогуливались по коридорам таких вот маленьких уютных гостиниц. А мы с замиранием сердца смотрели на это чужое благополучие холеных господ, чья страна никогда не подвергалась различным экспериментам. Вернее, почти никогда. Одна большая французская революция и мелко-буржуазные всплески ревущих 60-х. Да и то они быстро закончились, потому что парижанам нужно было уезжать в отпуск. Французы! Что с них возьмёшь? Закончить пусть мелкую, но революцию, потому что начался отпускной период!

Их страну не кроили заново недрогнувшей десницей, указывающей в светлое будущее. У них до сих пор стоят все построенные когда-то, неважно при каком правительстве, памятники. Поэтому в их стране есть вот такие гостиницы: уютные, как пряничные домики, которые непременно держат пожилые супружеские пары. И на стенах гостиниц развешаны старые семейные фотографии, а не портреты вождей или уродливая абстракционистская мазня.

Мне вдруг на миг показалось, что по красной ковровой дорожке сейчас пройдет Ален Делон с вечной сигаретой "Житан" в руках.