Как очаровать дракона

Глава 23

Сидя в одиночной камере, в моей голове рисовались самые разнообразные образы грядущего. Они становились все более темными и мрачными. В этом заточении, среди серых угрюмых стен, вопрос о смертной казни становился невыносимо тяжелым. Но внезапно, словно милость, перед ночью солнечный луч пробился в комнату, оставляя тонкую полоску света.

Неужели уже вечер? Сколько я здесь уже нахожусь?

Узкая полоса света, словно последнее прощальное послание мира, осветила мою узницу и принесла в этот темный уголок хоть немного света и красок. Осознание того, что я, возможно в последний раз, любуюсь солнцем, всколыхнуло в моей душе жалостливые аккорды.

Слезы текли по моим щекам, словно бескрайний поток боли и горя. Дурно пахнущая маска на лице стала всего лишь бессмысленным аксессуаром, забытым в момент волнения. Своим тяжелым запахом она больше не причиняла мне никакого дискомфорта. И кожу лица уже не стягивала как раньше, благодаря нескончаемой влаге на моих щеках.

Я сидела, поджимая ноги от холода, и не прекращала бескрайний поток эмоций, который несли мои слезы. Не понимаю, как я еще не затопила весь Драгхейм. Столько реветь!

В этот момент я забыла о пространстве вокруг, потерялась в своем внутреннем мире, наполненном неописуемой болью. Подчиненная волнением и бескрайней печалью, я все глубже погружалась в размышления о бренности бытия. Как же коротка и хрупка нить жизни! А я еще так молода!

На краю сознания, мне почудилось, как сначала вдалеке, а затем и совсем рядом с моей камерой раздались шаги. Своим зловещим звучанием они вторглись в мою изолированную реальность и заставили встрепенуться.

Словно вырываясь из теней, в моем воображении возник образ душегубов, во главе с безжалостным губителем молодых девушек — Тамиорном де-Сирионом.

Эти шаги, тяжелые и загадочные, казалось, звучали в унисон с глубокой темнотой. В моей воображаемой реальности, лорд дознаватель стоял во главе свиты бездушных существ: теней, что проникали в самые души и поглощали свет юных сердец.

Смешение реальности и воображения создавало невесомое чувство опасности, словно нечто зловещее приближалось, готовое окутать все вокруг властью самых потаенных страхов. Эти шаги, будто предвестники приближения конца, набатом стучали. Разносили в воздухе свой грозный звук, словно таинственное предупреждение о надвигающихся переменах.

Нет, ни за что не соглашусь на эту участь! Буду сопротивляться до последнего вздоха! Резво спрыгнув с кровати, я подошла к тяжелой массивной двери. В руках, для острастки, у меня была лишь железная миска, в которой лежала нетронутая мной каша.

С твердым намерением, я подняла миску, готовая использовать ее как оружие.

Судорожно наблюдала, как ручка в двери ходит ходуном, словно игрок в карты перемешивает колоду. Зловещий скрежет открываемого замка эхом отразился от стен, будто предвестие бури. В этот момент каждый скрип был как крик протеста, вызывающий силы сопротивления.

Готовая к борьбе, я стояла у двери. Колени дрожали. Миска в руке, словно последнее средство в моем арсенале против надвигающейся несправедливости была наготове.

— Получай, душегуб! Знай, Ульских! — отчаянно закричала я и с решительностью опрокинула содержимое блюда на голову…

Ой.