Как отшить дракона, или кто сказал Мяу?

А потом удар

Я почувствовала неладное ещё до того, как запах пластика прорезал воздух в прихожей.
Утро было слишком ласковым, миска — неожиданно полной, а руки хозяйки — подозрительно добрыми.

Она гладила меня не так, как обычно. Не с рассеянной нежностью, а с напряжённой заботой.
Будто хотела сказать что-то, но боялась, что я не пойму.
Я поняла.

Переноска стояла посреди комнаты, как угрожающее напоминание о прошлом.
Моё тело сразу насторожилось: лапы напряглись, хвост встал трубой, глаза расширились. Я издала низкий, грудной звук. Не шипение, а предупреждение.

Хозяйка всё равно подошла ближе:
— Пушенька… ну, пожалуйста… всего на минуточку… проверим коготочки…

Коготочки?! Мы что, едем на казнь?

Я рванула под диван, как метеор. Она встала на четвереньки и пыталась меня выманить, постукивая пальцем по полу.
— Пуша… ты же хорошая девочка… —
Нет, женщина, я не девочка, а дикая хищница. Коготь ночи. Воплощение древней ярости с подушечками.

Пять минут борьбы, два порванных чулка и одна поцарапанная ладонь спустя — я оказалась в переноске.
Закрытая. Запертая. Побеждённая.

Поездка была кошмаром. Машина громыхала, коробка дрожала, мир крутился. Я сидела внутри, свесив уши, и мысленно проклинала всё человечество.

Клиника встретила нас неуютным запахом дезинфекции, резким и колючим, словно мелкие иглы пробирались в носоглотку. Свет бил в глаза — не тёплый, домашний, а холодный, чужой, отражающийся от белых, бездушных стен.

Где-то за стеклянной перегородкой скулил щенок, в углу громко пыхтел старый кондиционер, а по кафельному полу гулко стучали шаги людей и лапы тех, кто ещё не понял, зачем их сюда привели.

Мы с хозяйкой сели в очередь. Я сидела в переноске и злобно следила за окружающими через решётку. Рядом, на поводке, скучала то ли собака, то ли антенна на лапах — на её голове красовалась нелепая штуковина, напоминающая тарелку спутниковой связи. Она тоскливо косилась в мою сторону, а я в ответ издала глухой утробный звук: подойди ближе — и я оставлю на твоём носу пару автографов

Ниже, на уровне пола, в клетке без устали носился хомяк, совершая бесконечные круги, будто пытался убежать из этой реальности. Его крошечные лапки били по решётке с такой скоростью, что казалось — вот-вот прорежет пространство и исчезнет. Безумец. Что они сделали с ним?

Время тянулось мучительно медленно. Люди приходили и уходили, кто-то гладил своих зверей, кто-то нервно теребил поводки. Я затаилась, наблюдая, как неизбежное всё ближе.

Наконец раздалось:

— Пуша, заходите.

Нет. Только не это.

Кабинет оказался ещё страшнее зала ожидания. Стол из нержавейки, яркая лампа сверху, инструменты на подносе, похожие на орудия пыток, и высокий человек в белом халате, с лицом без эмоций. Ветеринар.

— Ну, кто тут у нас? — проговорил он деловито, заглянув в переноску. — Ах, красавица. Сейчас проверим, сделаем прививочку — и домой.

Прививочку?! Я увидела, как его рука потянулась за шприцом, и паника обрушилась, как снег с крыши. Открыли дверцу переноски, и я выстрелила из неё, как снаряд.

Кабинет наполнился хаосом. Я мчалась по полкам, сшибая баночки, пинцеты, пачки салфеток. Что-то грохнуло, что-то посыпалось, ветеринар с хозяйкой метались за мной, как участники дешёвого циркового номера. Я с шипением взлетела на шкаф, потом спрыгнула на лампу, которая закачалась под потолком, угрожающе скрипя.

— Она сейчас разобьёт тут всё! — в отчаянии вскрикнул врач. — Ловите её, быстрее!

Хозяйка, запыхавшись, подошла ближе:

— Пуша, малышка… пожалуйста… ну давай без этого...

Без этого? Без чего именно, без унижения или без предательства?

В итоге меня поймали. Схватили, обернули в полотенце, как колбасу, только глаза и уши торчали наружу. Сердце бешено стучало, усы дрожали, лапы судорожно дёргались в попытках вырваться. Я шипела, извивалась, но безуспешно — люди были сильнее. На этот раз.

Ветеринар поднёс шприц, холодный и блестящий. Я зажмурилась.

— Потерпи, красавица, это быстро.

И вот — укол. Короткий, неприятный укол в загривок. Жгучий холод прошёл по коже. Я затаилась. Мир на мгновение застыл.

Потом мегя отпустили. Я, распушив хвост, прыгнула на край стола, готовая вновь сбежать, но ноги не слушались. Всё болело, хотелось спрятаться куда угодно, лишь бы не здесь.

Хозяйка осторожно подошла ко мне, присела на корточки:

— Всё-всё, моя хорошая, уже всё прошло. Давай домой. Я тебе потом паштет дам. Или курочку...

Я зыркнула на неё с глубокой, древней обидой. Не прощу. Никогда. Даже за курочку.

Она попыталась взять меня на руки, но я рванулась, вывернулась из её пальцев и оставила на запястье три тонкие царапины. Так, чтобы запомнила.

— Ай! Пуша! Ну что ты делаешь… — воскликнула хозяйка, но всё равно осторожно подхватила меня, прижимая к груди.

Я дрожала. Всё тело ещё содрогалось от стресса, а внутри кипела ненависть ко всему живому в белых халатах.

Затем предательница привезла меня домой. Снова в переноске, Карл!