Как отшить дракона, или кто сказал Мяу?

Флирт. Рыба. Паника.

Тепло полуденного солнца струилось сквозь густую листву садовых деревьев, играя золотистыми бликами на траве и оставляя на дорожке кружевные тени. Неподалёку тихо журчал пруд — тот самый, с ленивым говорящим карпом, которому строго-настрого запретили спорить со студентами. Хотя он всё равно пытался. Воду он рассека́л с подозрительной грацией, как будто внутри него жил не рыбий мозг, а политик.

Я сидела на старой деревянной скамье у клумбы с пышными розовыми цветами, небрежно водя пальцами по воздуху перед собой. Внутри зудело — не попробовать ли… почесать за ухом. Не буквально. Мысленно. Как кошка, которой больше нечего делать, кроме как думать и беспокоиться.

Собрание закончилось час назад, но голова до сих пор гудела. Слишком много Кайрона, слишком мало ответов. Или наоборот.

— Привет, — раздалось рядом.

Я вздрогнула и обернулась. Слева стоял Леонтар. В рубашке, чуть расстёгнутой у горла. Его волосы были растрепаны, будто он только что вышел из драки с кустом и победил.

— Любишь рыбу? — спросил он, кивая на пруд.

— Нет. Я… подозреваю её, — честно ответила, глядя на карпа. Тот как раз сделал подозрительно плавное сальто.

Он рассмеялся.
— Подозреваешь? В чем?

— У него слишком выразительные глаза. Я уверена, он умнее нас всех, просто прикидывается рыбой.

— Ты что завидуешь? — Леонтар сел рядом, чуть ближе, чем нужно. Его колено почти касалось моего. Он наклонился, скрестив руки.

Я нахмурилась.
— Завидую? Рыбе?

— Ты такая смешная, когда возмущаешься, — сказал он мягко, и вдруг протянул руку и… погладил меня по голове. По-настоящему. Как будто я была котёнком, которого хвалят за то, что он не перевернул горшок с землёй.

Я замерла.

— Это… — пробормотала, хлопая ресницами, будто пытаясь прогнать наваждение. — Что это сейчас было?

— Ласка.

— Мне казалось, ты просто… убираешь пыль. Или, может, у меня на голове сидел жук?

Леонтар снова усмехнулся:
— Нет. Это был флирт, Лиара.

Мой внутренний комитет здравого смысла в панике побросал папки с отчётами и начал срочную эвакуацию. Я почувствовала, как у меня румянец поднимается до самых ушей.

— Это, наверное, как почесать за ушком, — прошептала я. — Только без ушка.

— Почти, — сказал он и снова наклонился ближе. Опасно близко.

И в этот момент… Плюх!

Карп с подозрительным всплеском выпрыгнул из воды и осел обратно, подняв волну. Я уставилась на него, будто он был виноват в происходящем.

«Да как ты смеешь рыбина! Он гладил меня, а ты — уставился!».

Невысказанная, но вполне отчётливая мысль вздернула мои плечи. Мне хотелось встать и сказать: «Отвернись, Рыба, у нас тут… что-то странное».

— Ты сейчас хочешь убить эту рыбу? — подметил Леонтар, весело наблюдая за выражением моего лица.

— Нет! — фыркнула я, вскакивая. — Просто... он следит. Его глаза! Они... круглые!

— Лиара, — Леонтар поднялся вслед за мной. — Ты правда не понимаешь, что я пытаюсь сделать.

— Погладить меня?

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то другое — заинтересованность, чуть скользящая по грани игры и настоящего намерения.

— Я пытаюсь показать тебе, что ты меня заинтересовала. Ты странная, непонятная и чертовски красивая. Даже когда споришь с рыбой.

Моя внутренняя кошка немедленно юркнула под диван и зашипела на всё это безобразие.

— Мне пора, — прошептала я, и уже не столько пошла, сколько сбежала прочь по садовой дорожке.

Асфальт дрожал под ногами, сердце билось где-то в горле. Леонтар. Рыба. Его рука в моих волосах. Его голос, этот мягкий, уверенный.

Когда я добралась до задней калитки и свернула в аллею с магнолиями, сердце у меня стучало так громко, что казалось, даже цветы слышат. Мысли метались, как испуганные духи в библиотеке.

Ну и день.
Кайрон — преподаватель. Мира — влюбилась. Леонтар — гладит по голове.

— Он сказал, что я красивая, — прошептала себе под нос, стараясь не вспоминать, как именно Лео это сказал и каким тоном. Слишком тёплым. Слишком уверенным. Словно он знал, что это сработает.

А оно не сработало.
Ну, почти сработало.
Только на долю секунды.

Мне не нужно, чтобы меня гладили. Я не меховое украшение, не декоративный талисман. И точно не та, с кем стоит играть.

Хотя… если кто-то всё же должен был бы это сделать…

Нет. Стоп. Мы не думаем о Кайроне.
Особенно о том, как он смотрел.

Я остановилась, повернулась к кустам жасмина и громко фыркнула:

— Все сошли с ума. Особенно, Леонтар. Стоит держаться от него подальше.

Кусты не возразили. Даже как-то одобрительно зашуршали.

***

Вечером, когда я вернулась в общежитие, небо уже начинало темнеть, окрашиваясь в серо-лиловые тона. В коридоре пахло подгоревшими булочками и мятой. Поднимаясь на третий этаж, старалась не думать ни о князе, ни о Леонтаре, ни о том, как неожиданно тяжело быть объектом чьего-то внимания.