Как Пережить Счастье Дракона

6

Глава 6: Устав Плюшкиной и Драконьи Недоразумения, или Как Построить Санузел в Пещере
Итак, Король Драконов, самый могущественный из всех, кого только можно себе представить, согласился на "Устав Плюшкиной". Это было, пожалуй, самое невероятное достижение Агаты за всю её архиварную карьеру. Предыдущие её "победы" ограничивались успешной каталогизацией особо запущенного отдела старых газет.
Клык, полный решимости, тут же принялся за дело. Агата, скрепя сердце, взяла на себя роль прораба, ландшафтного дизайнера и психолога одновременно. Первым пунктом значился, конечно же, санузел.
«Смотри, Агата! — гордо восклицал Клык, в своём человеческом облике пытаясь прикрепить золотой слиток к стене. — Это будет прочно! На века!»
«Клык, — вздыхала Агата, — золото не лучший материал для водопроводных труб. И оно не крепится на голую скалу так просто. Нам нужны другие материалы. И, ради всего святого, не используй своё пламя для нагрева воды в общей системе, мы не хотим превратить пещеру в кипящий гейзер».
Каждый день был полон абсурдных сцен. Клык пытался добыть "мягкую" кровать, принося огромные охапки сена, которые он находил где-то в горах. Агата объясняла ему разницу между сеном и матрасом. Он старался. Очень.
Жаркое Сердце и Снежная Гордость, конечно, не могли остаться в стороне. Они наблюдали за этим "ремонтом" с нескрываемым презрением и регулярными попытками саботажа.
«Она превращает наш величественный замок в… в человеческое жилище! — шипела Жаркое Сердце. — Скоро он заставит нас платить за коммунальные услуги!»
«Я даю ей месяц, — надменно бросила Снежная Гордость. — Ни один дракон не выдержит такого позора». Она даже пыталась подбросить в только что построенную раковину несколько дохлых мышей, чтобы "показать этой человечке, что такое настоящий беспорядок". Агата лишь молча, но твёрдо, выбросила их, снабдив Жаркое Сердце лекцией о санитарии и гигиене.
Тётя Сморщенная Чешуя причитала: «Где наши древние обычаи? Где наши ритуальные танцы с мехом йети?! Скоро он забудет, как дышать огнём, и будет только заправлять кровати!»
Но Клык, к удивлению, был на стороне Агаты. Он слушал её внимательно, старался понять. Когда Агата в сотый раз объясняла ему, почему нельзя просто выкидывать мусор со скалы, он чесал в затылке, но потом усердно пытался организовать нечто похожее на мусорный контейнер.
Вайфай оставался самым загадочным и деликатным вопросом. Клык, видимо, до сих пор считал, что "вайфай" — это какой-то заморский ухажер, с которым Агата хочет "общаться".
«Агата, — говорил он, заглядывая ей в глаза. — Ты уверена, что тебе нужен этот… вайфай? Может, лучше я тебе расскажу про историю наших предков? Это очень увлекательно! Или я могу превратиться в дракона и мы полетим высоко, высоко!»
«Клык, это не альтернатива, это просто способ связи, — терпеливо объясняла Агата. — Это как… как если бы ты мог отправить сообщение другому дракону, не крича на всю гору».
Клык задумывался. «То есть… это как безмолвный крик?»
«Что-то вроде того», — устало отвечала Агата.
Несмотря на все сложности, в замке постепенно появлялись признаки человеческого быта. В одной из пещер, Клык, под чутким руководством Агаты, построил довольно приличную кровать с матрасом из какой-то мягкой, но прочной горной шерсти. Он даже научился стучать, прежде чем войти в её комнату, хотя иногда его стук напоминал обвал небольшой скалы.
Агата, в свою очередь, начала постигать драконью душу. Она обнаружила, что Клык, за всей своей могущественной внешностью, был поразительно искренним и ранимым. Его обиды были так же глубоки, как его счастье. Он учился не только новым правилам, но и новому способу выражать свою привязанность — не огнём и разрушениями, а заботой и вниманием.
Он приносил ей не дохлых животных, а самые красивые горные цветы, которые не загорались от его дыхания. Он пытался петь ей колыбельные, которые звучали как странные, но мелодичные рычания. Он даже пытался научиться заваривать чай на маленькой горелке, не спалив при этом чайник.
Однажды вечером, Агата сидела за своим новым, собственноручно спроектированным столом, пытаясь рассортировать древние свитки, найденные в замке. Клык, в человеческом облике, сидел напротив неё, внимательно наблюдая.
«Агата, — тихо сказал он. — Ты… ты счастлива здесь?»
Агата подняла голову. Её глаза встретились с его янтарными. В них было столько надежды и немного страха. Она посмотрела на беспорядок в замке, который она медленно, но верно приводила в порядок. На Мурзика, мирно спящего на груде золотых монет. На Клыка, который так отчаянно старался понять её.
«Знаешь, Клык, — сказала она. — Это… это не то счастье, о котором я мечтала. Оно громкое, неуклюжее и иногда пахнет гарью. Но… оно настоящее. И, кажется, я начинаю к нему привыкать».
Клык просиял. И в его улыбке не было ни капли драконьей гордыни, только искренняя, человеческая радость. Узор на их руках вспыхнул ещё ярче.