Как построить госпиталь, личную жизнь и дракона

Глава 8. Зыбучие пески вопросов и чужих экспериментов

У вас случайно леденцов от кашля не будет? – светским тоном поинтересовалась доктор Ульцер, рассматривая, как её ноги медленно погружаются в пол.

– Нет, – угрюмо ответил Дервин Фицхерберт.

– Вы всегда такой бука или это только мне так повезло?

С прискорбием вынуждены констатировать, что доктор Алита Ульцер лезла в петлю с энтузиазмом набитого опилками медвежонка, забирающегося в пчелиный улей. И медведь, и Алита должны бы осознавать, что добром такие провокации не закончатся, однако оба они были не из тех, кто понимает, что для них хорошо, а что плохо. Вернее, доктор Ульцер была уже в том состоянии, когда чем хуже, тем лучше.

Господин Фицхерберт был на грани нервного срыва, но поскольку самообладание ему не изменяло никогда – а подобная измена считалась бы изменой государству и каралась бы от трех лет строгого режима до сожжения на костре… самообладание, короче, предпочитало не рисковать – он держал маску вежливости на лице и ни слова не сказал доктору Ульцер о том, что думает относительно её привычки трогать незнакомые баночки руками.

Доктор Ульцер же вины за собой не чувствовала, поскольку баночки она трогать не собиралась, а всего лишь искала в бумагах господина Гультрехта какую-нибудь подсказку относительно его дальнейших жизненных планов. Изящный флакон фиолетового стекла она задела случайно. Кто же знал, что господин Гультрехт хранит экспериментальные зелья немаркированными и в открытом доступе? Свинство, если подумать. И вопиющее пренебрежение правилами техники безопасности. Не учили его, что ли?!

А теперь и Алита Ульцер, и гнусный тип, который испепеляет её в настоящий момент взглядом, постепенно проваливаются сквозь пол, превратившийся в зыбучие пески, куда-то в неизвестность. Крики о помощи не возымели успеха, поскольку кабинет вышедшего в отставку господина Гультрехта не только находился в самом глухом крыле ГМУ имени Готшильда Гультрехта, но и был обвешан разнообразными звукоизолирующими чарами.

Господин Гультрехт… Тот который не тот, ныне покойный основатель ГМУ, а тот, что вполне здравствовал и процветал, пока не исчез накануне прямо посреди улицы Вязов, помимо гимнастики и вязания уделял также немного времени своей давней любовнице науке. С наукой они сходились и расходились так часто, что происходи действие в одном из соседних миров, кто-нибудь непременно отпустил бы язвительный комментарий относительно Рэйчел и Росса*.

Итак, если взять вышедшего в отставку ректора, питающего интерес к магическим наукам, отдалённый кабинет, где упомянутый отставной ректор порой проводил эксперименты, и парочку визитёров, нарушивших ход одного из экспериментов, то последствия могли быть непредсказуемыми, но вполне ожидаемыми. Именно поэтому Алита и Дервин в данный конкретный момент проваливались в зыбучие пески пола, не в силах получить помощь.

Чтобы точнее понять, как два умных человека с высшим образованием оказались в столь печальном положении, стоит вернуться немного назад. Нет-нет, не так далеко. Ага. Примерно сюда. Итак, Алита наматывала рыжую прядь на пальчик и спрашивала, в каком же отделе работает её незваный и, соответственно, нежданный гость.

– Так из какого вы департамента, говорите? – невинно поинтересовалась она.

– Я не говорил, – ничуть не смутился Дервин. Если бы его можно было поймать на такие дешёвые трюки, он не протянул бы в политике и трёх дней. – Итак, когда вы в последний раз видели господина Гультрехта?

– Вчера вечером, – пожала плечами доктор Ульцер. Ей-то скрывать было нечего. Так же она пока не решила, стоит ли волноваться за пациента. Впрочем, ситуация нравилась ей всё меньше и меньше. Похоже, из всех присутствующих доволен был только чудо-юдо птица-кот. Он старательно вылизывать лапу, так что Алите захотелось на него шикнуть и велеть прекратить намывать гостей, она от одного-то не знает как избавиться. Куда ещё-то!

– Он заходил на приём, – продолжила она. – Мы мило побеседовали, он получил свой рецепт и ушел восвояси. Рецепт, как обычно, выбросил в ближайшую урну, я уверена. Он всегда так поступает, а потом приходит и напоминает о клятвах, которые я не давала. Можно сказать, у нас традиция.

– Хорошо. Что вы можете сказать о докторе Рабиусе? – продолжал допрос Дервин.

В его работе интуиция порой была не менее важна, чем факты, и эта самая интуиция подсказывала, что дело во врачах. Три врача, три пациента, три исчезновения сразу после приёма. Чересчур, чтобы оказаться простым совпадением. Дервин Фицхерберт в принципе не очень-то верил в совпадения, а симпатичная докторша явно что-то скрывала. Было в ней что-то такое… И потом, она работала на Брюта и Банни Хопскотч. Одно из самых ужасных и опасных существ в городе, не знающее жалости к врагам, и её муж, который так же прост, как лепрекон, рассказывающий туристам, где спрятано его золото. Ну да, вот именно.

– Ничего не могу сказать, – вновь пожала плечами Алита. – Мы настолько мало знакомы, что то, что я знаю его фамилию, это не моя заслуга, а других людей, упоминавших его, как врача.

Эта её противная привычка уже начинала немного раздражать уважаемого господина при исполнении. Такое впечатление, будто прямые ответы на вопросы могут оказаться смертельными для госпожи доктора, иначе зачем же так настоятельно увиливать? Или она действительно виновата?

– А вы побалуйте меня, расскажите всё, что о нем знаете, – сделал ещё одну попытку господин Фицхерберт. – Представим на отвлечённый миг, что мне любопытно.

– Так кто вас интересует конкретно? Гультрехт или всё таки Рабиус?

– Я человек с широким кругом интересов, – иронично поджал губы господин Фицхерберт.

– Ладно, – не менее иронично фыркнула Алита. – Мы встречались как-то раз на конференции по ведьминым бородавкам. Кажется, его тогда больше интересовала юная ассистентка докладчика Хмерка, чем сама конференция.

___________________________________________

* Рэйчел и Росс – персонажи сериала «Друзья». Серьезно, они так часто сходились и расставались, что если бы можно было прикрепить к постоянно меняющемуся статусу их отношений мотор, получился бы вечный двигатель.