Как приручить царевича, если он ёж?!

2 глава. Я вам не Яга!

Я с недоумением промаргиваюсь и оглядываюсь по сторонам. Музейный архив словно оказался крошечным мыльным пузырём, который в один миг лопнул, и я очутилась в огромном помещении. Не просто помещении, а…

Тронном зале.

Великолепная зала украшена алыми гобеленами, расшитыми золотыми нитями. На них наверняка изображены сюжеты древних сражений, кровопролитных битв, но я не могу разглядеть детали и понять их, ибо пространство идёт слегка кругом, а перед глазами встаёт пелена. Но пелена чего? Слёз? Туман какого-то дурманящего порошка, которым было обмазано кольцо, как некоторые другие артефакты?

— Это, должно быть, сон…

Бредовый шёпот срывается с моих губ, что почему-то жутко саднят. Я поднимаю руки, дабы проверить, что с ними, но невероятная тяжесть тянет их вниз. Один брошенный взгляд, и я обнаруживаю, что мои бледные, донельзя тонкие запястья закованы в кандалы. Под металлом уже виднеются красноватые полосы. Незнакомые — будто совсем чужие пальцы — усеяны костяными колечками с вкраплениями серебра, и нет на них того самого с необычным в своей красе камнем, что однажды преподнёс Иван-царевич возлюбленной своей.

Кто-то толкает меня резко в плечо, и пелена спадает, а я ощущаю, как по горящим щекам стекают жаркие и отчаянные слёзы.

— Сон, — вновь повторяю, словно это способно вернуть меня обратно. — Сон. Точно всё ненастоящее! Павел! Павел…

Я оборачиваюсь, но вместо коллеги натыкаюсь на громилу в кольчуге. В горле встаёт колючий и свинцовый ком.

— Ишь, ведьма, чего удумала? — Фыркает здоровяк и толкает меня вперёд. — Сбежать хочешь? А не получится в этот раз от царского правосудия улизнуть! Не поможет тебе твой колдун.

— Колдун? Ведьма? Я… я не понимаю.

Снова толчок — и я падаю на колени. Вокруг меня растекается пионовыми лепестками подол оборванного платья с травяной вышивкой. В других обстоятельствах я бы наверняка коснулась странных нитей, судя по всему, из крапивы, но сейчас приходится затолкать жилку исследователя куда подальше.

— Яга, к чему всё это представление? — Тучный мужчина поднимается с трона и поправляет тонкий обруч на голове. В его чёрной бороде проскальзывает проседь, а уголки губ скорбно опущены — редко улыбается. — Неужто ты, любимая кощеевская девка, не знаешь, как проклятье его одолеть? Не делился твой покровитель с тобой секретами?

Мужчина — похоже, царь — спускается с пьедестала и приближается ко мне. За ним тянется плащ, подбитый медвежьим мехом, и я многое готова отдать, чтобы уползти на него с холодного каменного пола.

— Какое проклятье? — Громила подхватывает меня под локти и поднимает на ноги. — О каких секретах идёт речь?

Царь закладывает руки за спину и задумчиво хмыкает, разглядывая меня с головы до пят. Что-то мелькает в его бирюзовом взоре.

— В тебе что-то переменилось. — Он обходит меня по кругу. — Куда подевалась прежняя прыть, Яга? Ядовитые речи? Презрительная усмешка? Не тебе явно строить из себя деву в беде. Вы с Кощеем много зла совершили.

— Я не… какая, к чёрту, Яга ещё?! — Неожиданно вспыхиваю я, сжимая кулаки — сосредотачиваю всю волю и силы, что пока теплятся в мышцах, в простом жесте. — Это розыгрыш от Павла, да?! Так вы встречаете новичков?! Очень смешно! Прекратите этот цирк срочно!

— Молчать! — Рявкает царь, чьё имя мне пока неизвестно, и меня будто ледяной водой окатывают. Все бранные слова улетучиваются, а кулаки разжимаются — с таким дядькой и не поспоришь. — Неужто ты совсем рассудок потеряла в своей избушке и позабыла о том, что Кощей с сыном моим сотворил? С царевичем твоим?

Царь почему-то делает особый акцент на последнем слове, закладывает двойные смыслы, которые я уж точно никак не способна уловить, ибо вообще не понимаю, что происходит!

Вдруг из-за высокой спинки трона выходит юноша. В его пшеничных, отдающих платиной, локонах сверкает золотом корона с малахитовыми изумрудами под стать глазам. Одет он гораздо скромнее царя: накрахмаленная рубашка с широкими рукавами и начищенными до блеска пуговицами, заправленная в чёрные льняные брюки. Он склоняет голову чуть набок и с интересом смотрит в упор. Мои щёки отчего-то вспыхивают, и я со стыдом осознаю, что на них, скорее всего, расцвел предательский румянец.

На шее юноши висит тонкая цепочка, а на ней…

То самое кольцо.

Проклятое кольцо…

Неужели…

— Иван-царевич? — Вслух вырывается догадка прежде, чем я в полной мере её принимаю. — Так это правда. Не сказка…

— Признала меня, Яга? — Усмехается Иван-царевич и спускается на одну ступеньку. Царь — видимо, Берендей — хранит панихидное молчание. — А я уж думал позабыла ты меня в объятьях кощеевских, особенно после того, как он проклял меня.

Ткань рубашки облегает тело Ивана, и я шумно сглатываю, на секунду задумавшись о том, насколько хорошо он сложен.

— И что это за проклятье такое? — Интересуюсь я. Могу хоть три века отрицать, что никакая я не Яга и не якшаюсь с Кощеем. Однако их это ни капли не убедит. Лучше прощупать почву того, что происходит в моменте, а уж затем разберусь с тем, что меня сюда привело.

— Кто ты? — Иван-царевич хмурится и молниеносно сокращает расстояние между нами. Он цепляет хладными пальцами мой подбородок и заставляет запрокинуть голову. Всё-таки разница в росте у нас внушительная. — Ты словно не ты. Твои очи раньше источали безразличие стали своей серостью и скупостью, а ныне… Что за лиловая нежность в них?